Это снова ты

Моя слабость по отношению к тебе иногда выходит из-под контроля.

– Извинения отклонены.

– Почему?

– Мне слишком понравилось.

Прижимаюсь лбом к его ключице, вдыхая аромат кожи, и страдальчески мычу, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не ляпнуть очередную глупость, но это едва ли спасает.

– Ты чего там? – пьяно посмеивается Зимин.

– Уговариваю себя не предлагать тебе продолжить то, что мы начали.

– Тогда я буду уговаривать себя не соглашаться.

Крепко зажмуриваюсь и успокаиваю разбушевавшиеся чувства. Тянусь к яркой точке с четким желанием ухватить нужную мысль.

– Дим, я правда тебя понимаю, – заговариваю спокойно и взвешенно, насколько это вообще возможно в данной ситуации. – Ты заботился о других, и неудивительно, что устал. Удивительно лишь, как долго продержался. Жить чужими желаниями и ожиданиями отстойно, я хорошо это знаю. Так ты теряешь себя, перестаешь понимать, что думаешь на самом деле, да и чувствуешь тоже. Это сильно искажает восприятие реальности. Парень, с которым мы встречаемся… Я этого не хотела.

– Ты согласилась встречаться из-за того, что он похож на Мишу?

– Не уверена. Я уже не вижу этого сходства. Но даже если так, то сейчас я понимаю, какая это огромная ошибка. Вроде бы хотела как лучше, а в итоге… Любовь нельзя воссоздать, можно лишь притвориться на время. И это притворство медленно, но верно будет сжирать тебя изнутри.

– И что собираешься делать?

– Исправлять. Я хочу настоящую жизнь, а не искусственную.

Зимин молчит, и я поднимаю голову. Он гладит меня по щеке, слабо улыбаясь.

– Ты умница, Ксю. Все у тебя получится. – Это звучит как прощание, разводящее нас по разные стороны жизненных приоритетов, но я нахожу в себе силы улыбнуться Диме в ответ, сохраняя веру в то, что он когда-нибудь сможет прийти к похожим выводам. Другим путем, своим, когда будет готов.

– Спасибо, Дим.

– Всегда пожалуйста. Знаешь, мне теперь даже кажется, что день был не так уж и плох.

– Правда? Стало легче после признаний?

– Не совсем, но немного спокойнее.

– Я тебя отпущу, завтра, – произношу, игнорируя жгучую боль в груди. – Съеду, а после все будет как раньше.

– Завтра?

– Завтра.

– А что будем делать «сегодня»?

– Зимин, не искушай меня.

– Почему? Раз уж ты меня напоила и выпотрошила… до утра я весь твой. Проси что хочешь.

– Ты серьезно?

– Более чем. Давай. Я совсем не против.