Это несерьёзно

Не пьяный отморозок в ночном клубе, а тот, кого выбрала и с кем жила пять лет. Целых пять! Я заставила семью принять и полюбить его, я подружилась с его детьми, я… написала на него заявление в полицию.

Телефон все эти дни был выключен. Я не могла общаться с людьми — я слушала звон и море.

Мои родители развелись плохо. Им нужно было сделать это на десять лет раньше, пока любовь не переросла в ненависть, которая не утихла даже спустя несколько лет.

Мама с ходу набрасывается на папу и начинает его обвинять в том, что случилось.

Я глухая как пробка, но воображаю гром среди ясного неба.

Катастрофа считывается по мимике, по беспомощности и смятении в глазах мамы. Лишь руками всплескиваю.

— Я позвонила отцу, потому что он мужчина и мог меня защитить! — оправдываюсь, как ребенок.

Да и мама бы разболтала уже всем, а я хотела тишины.

Обстановка накаляется, они друг на друга орут. Я вспоминаю свое детство, непрерывные упреки, обиды, вечное чувство вины. Встаю из-за стола и поднимаюсь в комнату. Не мою комнату. Тут даже замка нет. Обустроено на вкус Вероники. Вообще-то здесь шведская стенка и игровая приставка для мальчишек, я вроде как захватила их территорию. Папа с Вероникой очень тепло приняли, но я чувствую, что лишняя.

Включаю телефон, и уведомления сыпятся градом.

От Демьяна: «Скажи, кто это сделал».

Боже. Он уже знает, что случилось, но не в курсе кто. Откуда?

Пишу… Баженову:

«Привет! Как думаешь, если я поживу немного в Питере, это будет странно в текущей ситуации?»

«Пожить в Питере — это необходимая норма для каждого человека в нашей стране».

На самом деле я никогда не поступала спонтанно и необдуманно.

«Ты можешь помочь найти квартиру? Не хочу гостиницу, не хочу говорить с людьми».

Вернее, не могу говорить с людьми. Я не могу их услышать и не хочу объяснять, что оглохла.

«Поживи у меня».

«??»

«Я в Екб, квартира свободна».

«Это точно норм? Хочется согласиться».

«Покажешь паспорт консьержу, птенец. В морозилке есть мороженое».

Смотрю на себя в зеркало — и правда, самый настоящий птенец, выпавший из гнезда страшненький воробей, беспомощный и глупый. Возможно, инвалид. Сжимаю трубку, хмурюсь.

Я такой больше не буду. Достаточно.