Эра Мангуста. Том 8 (СИ)

Но до полноценной фигуры ей было ещё слишком далеко.

Спустя минуту после последнего лечения, когда лекарь уже готов был отрубиться, он услышал каркающий голос.

— Сколько я пролежала?

Сонливость как ветром сдуло, и лекарь склонился над девушкой, проверяя её состояние.

— Три дня, — тихонько ответил он. — И сутки после лечения лучшего лекаря мира. Он изгнал из вас вашу болезнь.

— Мне нужен телефон, — скрипящим голосом сказала Кошкина. — Моя подопечная в опасности, нужно передать информацию. Она запоздала на почти три дня, но вполне может быть актуальной! И важной.

— Всё закончилось, Свинякин проиграл родовую войну Орлановым и Мангустовым, — улыбнулся парень. — Вам сейчас важно есть и спать. Двое суток. И вы будете в порядке.

— А девочки как? — явно борясь со сном, уточнила Кошкина. — Коброва и Орланова.

— Они тоже в порядке. Говорят, там три тыщи рабов ещё освободили. И они чуть ли не в авангарде атаки шли, не рабы, конечно, девчата. В общем, навели шороху. Все только об этом и говорят! Свинякин у многих море крови попил, плохой он был, говорят.

Но Кошкина уже спала обычным сном. Парень удостоверился в этом, вылетел в коридор, перехватил помощницу-практикантку и велел принести еды для пациентки. Через час он её разбудит и скормит ей всё.

* * *На встречу к императору со мной поехал только Сергеевич. Добрались быстро, после уже привычного осмотра охраной нас сопроводили к его величеству. На этот раз он решил принять нас в совсем крохотном кабинетике из чёрного дерева, в котором царил полумрак.

Из мебели было только четыре кресла, расставленных вокруг невысокого столика. Поздоровавшись, Кречет жестом предложил нам сесть. Ходить вокруг да около он не стал, и сразу начал с того, что его интересовало. И да, старик не ошибся.

— Андрей, расскажи мне ещё раз, более подробно, про этого своего бога в виде кота и со страшной пастью?

Ответить я не успел, в четвёртом кресле появился сам предмет обсуждения и лизнул себя в бок.

— Не, я как бы и сам могу, натурально! — заявил он. — И даже догадываюсь, что ты узнать хочешь! Сразу скажу, забей на эту мысль, парниша!

— Как ты ко мне обращаешься? — опешил император. — Будь ты хоть бог богов, изволь говорить Пётр Алексеевич или ваше величество!

— Ага, а ещё с трепетом и придыханием! — хохотнул пушистый наглец. — Ладно, мужик, не парься. Меня вот тоже все просто котом зовут, хотя это не моё имя, и даже раса другая.