Если враг не сдается

Читая личные дела спецназовцев, изучая их характеристики, всматриваясь в лица на фотографиях, Артемов снова пришел к выводу, что начинать следует именно с капитана Шарова, поскольку официальная миссия полковника ГРУ — это проверка исполнения приказа начальника Генштаба. А капитан — старший двух групп, принимающих участие в учениях вновь создаваемого подразделения. Вполне естественно и логично поинтересоваться у него планами, расспросить о каждом бойце, заодно узнавая много нового и о самом капитане. Потому Артемов решил побеседовать с ротным немедленно.

19

21.25 местного времени

За десять минут до прибытия поезда «Самара — Оренбург» Червиченко и Косицин закончили и мнимый ремонт «КамАЗа», и действительную работу с дополнительным баком; теперь, чтобы оперативно достать из тайника оружие, понадобится всего минута. Стемнело. Василий отогнал грузовик в конец поселка. Редкие машины, брызжа дальним светом, проносились мимо."

"Магазин был всё еще открыт, освещенная часть дороги неплохо просматривалась с того места, где остановился «КамАЗ».

— Сегодня много на Заливной выходят, — заметил проводник, открывая дверь и выглядывая наружу. Затем обернулся на молодых людей, заполнивших тамбур. Среди них особо выделялась натуральная блондинка с длинными ресницами и смуглянка лет восемнадцати-девятнадцати.

Соблазнительные губы Греты Брасас слегка приоткрылись в улыбке:

— Похороны.

Проводник промолчал; а про парней с кавказской внешностью подумал: «Осели...» Таджикские, абхазские, осетинские, чеченские семьи — уже не редкость в райцентрах Самары, Оренбурга, Орска. Еще пара «семей» — это проводник, бравший деньги за проезд, помнил точно — выйдет в Немчанке.

Наконец поезд остановился, и проводник посторонился, пропуская пассажиров.

— Вот они, — Червиченко указал на неясные тени, появившиеся со стороны пустыря.

— Вижу, — отозвался Косицин. Он палкой приподнял полог и удерживал его, пока товарищи залезали в кузов. В знак приветствия и успешного завершения очередного этапа операции он подставлял ладонь свободной руки и ощущал на ней жгучие товарищеские шлепки: один, второй, пятый... седьмой...