Если враг не сдается

И если раньше Батерский руководствовался как бы коллективным разумом — то есть мысленно был привязан к террористической группе Магомедова, — то с этой минуты стал невольно откалываться от нее; на первый план начала выходить собственная безопасность. То, что Миротворец остался жив, — не чья-то ошибка, а стечение обстоятельств. Но легче от этого не становилось.

И снова злоба овладела Батерским, но на сей раз в ней было больше бессилия. Он опять ринулся в атаку и снова попытался выехать на прежней связке: ложный замах и.

.."

"Однако рука его по широкой дуге ушла в пустоту. Рудгера невозможно было купить дважды. Он резко отступил и из боковой стойки нанес левой ногой сильный удар в голову Батерскому. Латыш был приучен не «развозить» бой. Видя, что его боковой удар достиг цели и противник, теряя равновесие, делает мелкие шажки назад, он одним широким шагом догнал его и, владея лишь ногами, провел красивый прием «ножницы» в чрезвычайно сложном исполнении «обратным захватом»: в высоком прыжке он скрестил ноги, левая метнулась к лицу Батерского, а правая пошла ей навстречу.

Зацепив его ногами за шею, Рудгер, зависнув на короткое мгновение в воздухе, увлек противника за собой на землю. И не отпускал его, поджимая колени и подтягивая его к себе. Чтобы сломать предателю шею, латышу не хватило нескольких мгновений, одного резкого движения. Магомедов, видя, что этот короткий поединок заканчивается не в пользу своего бойца, поднял руку с пистолетом и, почти не целясь, нажал на спусковой крючок.

И еще раз.

Обе пули попали сержанту в голову.

Однако он, смертельно раненный, не ослаблял хватки, которая не уступала, наверное, мертвой хватке бульдога.

С трудом высвободившись, сгорая от позора, Батерский несколько раз ударил мертвого сержанта. Тяжелые ботинки в несколько мгновений превратили лицо латыша в бесформенную кровавую маску.

40

Червиченко, переодетый в униформу, и Батерский отошли от базы метров на сто, когда их внимание привлек легкий свист. Они оглянулись: Магомедов энергично махал рукой: «Ко мне! Быстрее!»

Работающая на приеме радиостанция ожила осипшим голосом штабного связиста: «Кама-2», «Кама-2», ответьте «Дельте».

Как поняли? «Кама-2», «Кама-2», ответьте «Дельте».

Прапорщика Седова спешно подняли наверх, на языке оперативников, наступил «момент истины». Всеволод сидел напротив радиостанции и смотрел на кроваво-красный горизонт, уже подернутый с боков сумеречной вуалью.

Магомедов до некоторой степени поступил мудро, отдав прапорщика в руки Батерскому.