Элита

Чтобы спустя десятилетия мы с Леоном вот так же сидели за обеденным столом в окружении близких и могли так же искренне признаваться друг другу в чувствах и благодарить.

Бокалы сливаются в звонкое хрустальное пятно одновременно с разноголосым «поздравляем!». Я делаю небольшой глоток и в порыве чувств трогаю запястье Леона.

— Папа у тебя такой романтик.

В ответ Леон произносит что-то нечленораздельное. Я в недоумении поворачиваюсь к нему и вижу, что он напряжённо смотрит перед собой.

— Эй, ты чего? — шёпотом переспрашиваю я.

— …но сегодня у нас есть ещё один веский повод собраться всей семьёй, — бодро продолжает Вилен Константинович. — Но об этом лучше пусть расскажет Леон.

Глухо кашлянув, Леон стремительно поднимается с места. Рука опущена в карман, на щеках алеет румянец. Я ловлю растерянный взгляд мамы и машинально пожимаю плечами, потому что понятия не имею, что происходит.

— Спасибо, что вы все сегодня собрались. В особенности вам, Инга, за то, что приехали. — Леон смотрит на маму и затем, наконец, на меня.

И в эту секунду меня осеняет.

"— Хочу, чтобы ты была рядом всегда. — Искрящиеся синие глаза пронзительно смотрят в мои. — Это предложение руки и сердца, как ты, наверное, уже поняла. Выйдешь за меня замуж? Это сделает меня ещё более счастливым.

Кусая губу, я сражаюсь с накатывающими слезами, но безрезультатно: они уже свободно текут по щёкам.

— Выйду, конечно, — сипло выходит из самых недр сердца.

Колени обмякли, но мне всё-таки удаётся подняться, чтобы ткнуться в плечо Леона, принять поцелуй в губы и протянуть ему дрожащую руку.

Смахнув слёзы, я со счастливой улыбкой демонстрирую всем безымянный палец с нанизанным на него кольцом.