Электрик

Он возбудился от ее окровавленных ног, вырванных с мясом ногтей, запрокинутой назад головы,

вынь эту херь у меня из глотки и можешь делать со мной что хочешь"

"распухшей шеи, словно у шпагоглотателя после несчастного случая на работе. Его возбуждало все, и это значило только одно. Он слетел с катушек! Черт, черт, черт! Он ни хрена не слышал, ни как за его спиной Маша упала в обморок, ни как ему что-то говорил Пришвин. Что он мог еще говорить – снова выдвигал очередную версию происходящего… Да пошел он! Игоря сейчас беспокоили две вещи: сможет ли он отменить одно из правил, придуманных им же, и пошатнувшееся собственное психическое здоровье.

С каждым рвотным позывом мозг Савельева прочищался. Будто внутри его черепной коробки ползали какие-то похотливые слизни и пожирали серое вещество, постепенно заполняя освободившееся место своими экскрементами. Ведь только человек с дерьмом вместо мозга мог позариться на ребенка, да еще и мертвого. Но теперь организм здорового мужчины отторгал чуждые ему вещи. К черту правила! К черту мертвецов! К черту похотливые мысли!

– У, братец, да ты отвык. – Пришвин закурил.

Игорь разогнулся, вытер рот рукавом и отвернулся от туалета. Он боялся посмотреть на мертвую девушку. Боялся возвращения мыслей-слизней.

– Что, хреново?

– Не то слово, – ответил Игорь, сплюнул густую тягучую, как смола, слюну и спросил: – Как Маша?

На самом деле ему было наплевать, как там кто-нибудь из них; он спросил для того, чтобы отвлечься. Теперь Игорь не чувствовал ответственности за них, как, например, еще два часа назад. Теперь-то, по сути, и отвечать не за кого.

а вы думаете, это законно?

и девка, готовая в любой момент потерять сознание.

– Ладно, пошли в дом, – сказал Пришвин, закрыл дверь в туалет и пошел к дому. – Она теперь никуда не уйдет.

– И никому ничего не скажет.

Игорь посмотрел на дверь, еще раз сплюнул и последовал за другом.

* * *Добряк всхрапнул и проснулся. Крысы лениво побежали к своим норам. Бомж поднялся, сделал два шага в сторону и помочился.