Экстрим на сером волке

Вдруг лет через сто ученые докажут и существование привидений!

— Чушь!

— Именно это слово выкрикнул бы Наполеон, услыхав о самонаводящихся на цель ракетах! Вокруг слишком много непознанного, неизученного, — настаивала на своем Соня.

— Вера в привидения — полнейший идиотизм! — взвилась я. — Ясное дело, человеку трудно осознать, что он умирает навсегда, отсюда и сказки про тот свет.

— Мы, верующие люди, считаем иначе.

— Давай останемся каждая при своем мнении, — попросила я и, решив перевести разговор в иное русло, поинтересовалась:

— А ты кем себя считаешь: мусульманкой или православной?

Соня улыбнулась:

— Я хожу в церковь, у меня есть некоторые претензии к мусульманству.

— Да.

— Это была она.

— Соня, ты просто устала!

Адашева поежилась.

— Работаю не больше обычного, особого утомления не ощущаю. Я очень боюсь.

— Чего?

— Кого. Девочку. Она задумала меня убить.

Я окинула взглядом комнату.

— А где Катя?

— Наверное, у себя, сидит в Интернете.

— Бери дочку, и поехали к нам. Дом большой, устроитесь с комфортом, переночуешь у нас, придешь в себя.

— Нет, — покачала головой Соня, — чему быть, того не миновать. Девочка была здесь совсем недавно.

— В доме?

— Нет, постучала снаружи, в окно.

Я разинула рот, а Соня совершенно спокойно описала случившееся.

Пару часов назад она заглянула в гостиную. Хозяйке показалось, что из комнаты доносится странный шум. Домработница давно отправилась домой. Соня и Катя находились дома одни. Адашева никогда не испытывала страха в родных стенах. Поселок отлично охранялся, на его территорию пропускали лишь тех, кто проживал в «Ниве» постоянно, гостям полагалось выписывать пропуска.

Естественно, в огромном помещении все оказалось на своих местах.

С той стороны, из сада, на нее смотрела мертвая девочка. Вместо лица — череп, на серо-желтом лбу трепыхалась светлая челка, придавленная веночком.

Адашева вскрикнула и отпрянула от стекла. Внезапно ребенок поднял руки и дал понять, что просит Соню открыть окно.