Эхо Древних (СИ)

Что уж говорить об остальных людях, по которым магия изначально ударила сильнее. Они умирали. Выгибаясь всем телом, мучительно корчась, широко открывая рты как задыхающиеся на берегу рыбины. Все без разбора – и партизаны, и подоспевшие им на помощь имперские гвардейцы, и карлики-южане. Даже кони, даже ящерицы. Невидимая смертоносная волна не щадила никого.

Никого, кроме штыряковцев, которым тоже приходилось несладко, но пока ещё удавалось сопротивляться.

Голова кружилась, бешено колотилось сердце. Шмеля вытошнило чем-то кислым.

Не сумев сохранять равновесие, он опустился на землю, упёрся руками, чтоб не завалиться лицом в грязное месиво. Стоя на четвереньках, мутным взором наблюдал за творившимся вокруг кошмаром. Видел, как страшно гибли люди. Кожа лохмотьями сползала вниз, обнажая плоть и кости, лопались глаза, трещали суставы и скукоживались конечности. Темная жижа, вперемешку с мозгами, вытекала из ушей и пустых глазниц.

Ручейки крови из уже неподвижных изуродованных трупов собирались в общие потоки и, словно живя собственной жизнью, устремлялись в сторону пылающего шатра.

По пути, однако, замедлялись, не успевая добраться, поддержать укрывавшегося внутри монстра – начинали пузыриться. Кровавая река кипела, вывариваясь, уходила вверх зловонными испарениями. Казалось, Ад пришел на землю, разверзся перед очами выживших.

Воздух, пропитавшийся свежей кровью, теперь переполнился запахом горелой плоти и разлагающегося мяса. Стонов и криков агонии становилось всё меньше.

Трупы валялись повсюду в неестественных позах, словно марионетки, которым обрезали нити.

Минут за десять шатёр выгорел вместе с содержимым, не осталось и следа. Насквозь прогорели и толстые доски платформы, настил провалился. Бесформенная куча медленно тлела на земле.

Боль постепенно отпускала, сознание прояснялось.

Шмель потряс головой – тяжесть ушла, стало даже легче, чем было все последние дни. Лица земляков тоже светлели – приходило понимание, что всё наконец-то закончилось.

Непонятно было лишь, что делать дальше, куда податься, чем заняться. Вряд ли после всего пережитого люди смогут вернуться домой, чтобы снова копаться в огородах и выращивать скот. Создавать семьи, рожать и воспитывать детей? Сложно решиться на такое, потеряв столько самых близких, самых молодых. Половины штыряковцев, если не больше, уже нет в живых.

Такие мысли бродили в некоторых головах. А в иных не осталось и этого, лишь пустота и безразличие.