Эхо первой любви

Ей очень захотелось унизить мента, а когда она увидела, в какое просветленное и умиротворенное состояние впала Елена после разговора с ним, злоба возросла стократ.

Клавдия столько лет старалась привязать к себе Елену, не покладая рук заслуживала ее любовь и уважение, а тут явился этот поганый мужик и в одну минуту едва все не испортил! Скажите пожалуйста, он давно простил Елену! Тоже еще, папа римский, отпустил грехи! Улыбнулся, пожал ручку, снял грех с души, и теперь Елена считает, что если поедет к мужу и покается, он тоже ее простит и жизнь наладится.

Нет, так не пойдет!

Клавдия начала стращать Елену, выдумывать слухи, что Владимира вроде бы видели с другой женщиной, вспоминать, что он поднял бизнес в девяностые, значит, без крови не обошлось, а человек как хищник – если раз почувствовал вкус крови, то обязательно повторит. Говорила, что Иваницкий мужик, и деньги у него, а Елена просто жена, то есть совершенно беззащитна. И кто знает, сколько времени понадобится Владимиру, чтобы сообразить, что от уз брака освобождает не только развод, но и безвременная кончина жены.

Елена отшучивалась, и Клавдия смеялась, а потом предлагала просто подстраховаться. Раз Зиганшин настроен светло и ностальгично, пусть почувствует себя защитником когда-то своей прекрасной дамы. Ему это будет только в радость.

«Нельзя просить прощения, когда ты ни в чем не виновата», – талдычила Клавдия, и Елена невольно прислушивалась к ней, а потом и соглашалась. Раз Владимир психанул на ровном месте и поставил семью под угрозу распада из-за какой-то невинной прогулки, то это он должен извиняться, а вовсе не Елена.

Ни при каких обстоятельствах, даже под угрозой жизни нельзя мириться с человеком ценой собственного унижения! Пусть Иваницкий сначала увидит, что жену есть кому защитить, а потом только можно начинать думать, мириться с ним или не надо.

Елена все же не хотела впутывать Зиганшина в свои семейные дрязги, так что Клавдия едва не растерялась, но чутье помогло ей найти нужную тропинку к сердцу шефини.

Она сказала, как возмутительно, что Мстислав считает себя вправе даровать прощение своей бывшей возлюбленной, когда сам кругом перед нею виноват. Если уж он так любил Елену, что ее уход к Иваницкому стал для него таким сокрушительным ударом, то чувства должны были сохраниться и по сей день. Истинная любовь вечна. Ну а раз он живет себе спокойно своей жизнью, прекрасно себя чувствует и не хочет ничего вернуть, то значит, не так уж сильна была его страсть.