Эхо первой любви

Она осталась у Славы, хоть всегда боялась добрачного сожительства. Почему-то Фриде казалось, что она сразу начнет раздражать жениха, он увидит, какая она бестолковая и как плохо управляется с хозяйством, а некоторые ее привычки, возможно, приведут его в бешенство. Увы, Мария Львовна сама была великолепной хозяйкой, но совершенно не принуждала дочь к домашнему труду. Она видела, что девочка охотно учится, интересуется наукой, в общем, занята разными интересными и полезными вещами, и приземлять ее, окунать в чистку картошки и мытье полов не хотела.

Когда появилась необходимость, Фрида быстро научилась готовить и, выросшая в атмосфере чистоты и аккуратности, не допускала беспорядка, когда стала жить одна, но все равно иррационально ее грызла мысль, что она покажется Славе недостаточно хорошей хозяйкой и он скажет: «Извини, Фрида, ты плохо моешь пол, не хочу я жениться на грязнуле».

Странное дело, бывая в чужих домах, она видела, что ведутся они совсем не так чисто, как она ведет свой дом, и все равно считала себя плохой хозяйкой, потому что другие «с детства приучены», а она – нет.

Боялась она и просто надоесть Славе. Понравится ли ему, привычному к одиночеству, когда она сутки напролет будет путаться у него под ногами? Не увидит ли он в ней «уши Каренина», не разочаруется ли? Но жених только смеялся над ее опасениями, а один раз сказал: «Знаешь, Фрида, я уверен, что в момент, когда бог создавал меня, он думал о тебе»."

"Но был на свете человек, суда которого девушка боялась еще больше: конечно же, будущая свекровь Ксения Алексеевна.

Мать Славы приезжала почти каждый день, и Фриде было стыдно, что она вторглась в чужой дом и живет, а настоящая хозяйка вынуждена ютиться в деревенской избе, но она не знала, как сделать иначе, а Ксения Алексеевна ни разу не дала ей понять, будто считает невесту сына захватчицей и причиной собственных неудобств.