Эхо первой любви

Это несомненная случайность, значит, Михаил на девяносто процентов ни при чем.

Ладно, через несколько дней он позвонит Илье Ивановичу и найдет предлог повидаться с Мишей, даже если ему скажут, что работы нет.

Теперь надо готовиться к встрече с Еленой.

И заставить наконец Славу пригласить адвоката, чтобы хоть в общих чертах знать, каких успехов достигло официальное следствие.

Фрида не солгала, когда сказала дедушке, что не шокирована его признанием. Она действительно не испытывала ничего, что придумал Слава, когда решил взять на себя смерть Реутова.

У деда не было другого выхода, и он ее дед. На этом все. Точка. Дальше анализировать то событие Фрида не собиралась.

Она сама немножко удивлялась поведению своих принципов и моральных приоритетов: совершенно спокойно отнестись к тому, что обожаемый дедушка лишил жизни человека, и ничуть, ни на волосок не терзаться по этому поводу и в то же время испытать огромное облегчение, узнав, что возлюбленный не виноват.

Она не хотела больше думать и анализировать, доискиваться до причин и предполагать следствия и взвешивать все подряд на весах справедливости.

Настало трудное время, и первое, что нужно сделать, – это упростить систему координат. Как говорит заведующий хирургией: «Рука должна следовать за мыслью». Верно и обратное – мысль должна рождать действие, иначе нечего ее и думать.

Исповедь дедушки вдруг помогла ей все понять. Если бы Слава не откликнулся на просьбу Елены, эта часть его жизни так и осталась бы открытой раной, болела и саднила, а согласившись помочь бывшей возлюбленной, он подводил итог и оставлял прошлое в прошлом, там, где ему и полагается быть.

Забыть первую любовь невозможно, но вспоминать о ней нужно, как о том, что завершилось и никогда уже не вернется. Слава мог отказать Елене, но обрек бы себя на бесконечное: а если бы? а вдруг? – и прочие бесплодные сожаления и доискивания до истины, которые не приносят человеку ничего, кроме разрушения. А что решил не рассказывать невесте, так тоже объяснимо: Фрида вошла в его жизнь совсем недавно, она его настоящее и будущее, а прошлое он не хотел с ней делить.

Девушка поняла, что проявила непростительную слабость и даже трусость и вообще поступила непорядочно, сомневаясь в женихе, но угрызения совести почему-то не мучили ее. Такая уж была у них любовь – прощать друг друга и самих себя.

Они решили, что хоть брак еще официально не зарегистрирован, условия домашнего ареста не будут нарушены, если Фрида переедет к жениху.