Эхо 13 Род Которого Нет. Том 1

Казалось, говорить в моей комнате было нельзя. Запрещено. Или — опасно. Словно я спал. Или должен был спать. Но это был не сон. Я знал. Я считал вдохи. И знал: я в этом мире. И он — вокруг меня."

"Первый голос я различил, когда заговорила девушка, ухаживавшая за мной. К этому моменту я уже был уверен: это именно она. По шагам. По запаху. И теперь — по голосу. Он был мягкий, обволакивающий, бархатный. Она сказала: «Господин, выздоравливайте».

Меня это удивило. Обращение «господин» звучало непривычно. В наше время так не говорят.

Оно разрезало воздух — остро, внятно. И в то же время не вызвало отторжения. Звучало естественно. Как если бы это действительно касалось меня. Хотя мысль эта пришла словно извне, будто навязанная. Не совсем моя. Странно. Но я зафиксировал. И запомнил.

Они говорили редко — и всегда шёпотом. Но однажды что-то изменилось. Сначала я уловил запах — алкоголь, табак, перегар. Один из тех, кто всегда находился в комнате, явно выпил. Разговор стал громче, впервые — почти обычный голос.

— Господин Яков велел ждать, — голос был хриплый, сдержанный, с хрипотцой, в нём чувствовался возраст и тяжесть службы. — Всё идёт, как он сказал. Говорит, ЭХО стабилизируется — по крайней мере, он так считает

— Да стабилизация, стабилизация… — фыркнул второй, резкий, моложе. — А если он так и будет лежать? Если овощ? Я ж не для того меч в зубы взял, чтоб над бездыханным торчать. Пусть Яков сам с ним возиться.

— Я бы на твоём месте рот прикрыл, — бросил старший с раздражением.

— Он может и лежит, но не мертвяк. Придёт в себя — узнает, что ты тут пасть разевал — сам тебе высадит без слов. Я видел, как Яков его гоняет. Ты рядом с ним ноль, пацан. Так что заткнись и молись, чтоб никто этого не слышал. А то потом по полу зубы собирать будешь — поломанной рукой.

— Я понял… — голос младшего стал тише. — Просто… он уже третий день как лежит. Дышит, да. Но не двигается. Ни жеста, ни шороха. Как будто в коме. Жутковато. Вроде живой — а будто пустой.

— Он дышит. Значит, не мёртвый. И молись, чтоб не слышал. Или чтоб не вспомнил.

Пауза. Потом снова — тишина и шёпот. Они начали переговариваться, но я снова не мог разобрать слов. Шепотки, обрывки, оттенки — но не содержание. И всё же этого было достаточно.

Их слова складывались в цепочку. “Господин” — снова и снова. Не только в отношении ко мне, но и к некому Якову. Это настораживало. Значит, нас как минимум двое, кого здесь считают старшими.