Эхо 13 Род Которого Нет. Том 1

И не поклоняется. Это было что-то третье. Может, сожаление. Может… осторожность.

И я не чувствовал от неё угрозы. Ни телом, ни разумом. Это было интуитивное, почти инстинктивное ощущение: она не собирается нападать. Не сейчас. И, возможно, вообще никогда.

Я решил использовать самое банальное прикрытие — потерю памяти. По крайней мере, пока фрагменты прошлого не встанут на место. Лучше притвориться, чем быть разоблачённым. Лучше казаться дезориентированным, чем стать объектом устранения. Потеря памяти — удобный щит.

Сыграем в амнезию. Чем меньше я знаю — тем больше они расскажут сами.

Так что… пора задавать вопросы. Как можно больше.

— Господин? — переспросил я, слегка морщась. — Я… а кто я? А ты кто? Где я? Что со мной произошло? Почему я полураздетый?.. Почему ты такая?.. — вопросы сыпались один за другим — умные, глупые, бессвязные. Специально.

Я сознательно притуплял бдительность. Играл в слегка потерянного болвана, чтобы выудить как можно больше информации. Впрочем, возможно, и не придётся сильно притворяться — на фоне моего мышления прежний обитатель тела действительно казался… простоватым.

Не глупым — просто обычным. Особенно на фоне моего мышления. А пока — пусть думают, что я слаб. Пусть говорят. Я слушаю.

Но тут всё пошло не по плану. Она не стала отвечать на мои вопросы. Только коротко сказала:

— Я сейчас позову Якова. Он должен знать, что вы очнулись. Он очень волновался."

"И развернулась, чтобы уйти. Всё произошло слишком быстро. Моё тело среагировало само. Я сорвался с кровати и схватил её за руку — ту самую, изуродованную.

Я думал, что это чешуя, но это была не чешуя. Огрубевшая кожа, плотная, серая. Не человеческая. Ближе к коже крокодила или, может, бегемота — плотная, грубая, с сероватым оттенком, абсолютно не похожая на человеческую. Живая. Чужая. И в тот момент я снова увидел струны. Они вспыхнули вокруг участка мутации. Я не просто видел их — я чувствовал, как могу их тронуть. Изменить.

Это было не сознательное решение. Это было отвращение. Прикосновение к этой коже вызвало рефлекторный импульс, почти рвоту.

И одновременно — активность.

Я изменил струны. Не понимаю как. Не понимаю до конца, что. Но ткань под моей рукой начала меняться. Кожа — серая, чужая — отступала. Рассыпалась.

Девушка вскрикнула. Я закрыл ей рот рукой — не из злости, а чтобы не всполошить охрану. И продолжал держать. Я видел, как меняется ткань. Как человеческое вытесняет чужое. Процесс был ужасен. Кожа рвалась, нарастала, сменялась на глазах.