Эхо 13 Род Которого Нет. Том 1

А у аристократов — свои залы. Закрытые. Древние. Никому не нужные, кроме рода. И почему-то они были всегда. Даже если поместье не строилось с таким залом, он появлялся. Сам. Как будто был частью крови, а не камня.

Этот зал — именно такой. Замок изначально был местом отдыха от суеты столицы. Но остался последним оплотом рода. И зал здесь — был. Ждал.

Яков остановился у входа, не перешагивая черту.

Мне отец когда-то сказал: ""Когда придёт время — ты поймёшь. Только помни: Яков не сможет быть с тобой"". Тогда я не понял.

Он стоял на границе, и я впервые видел в нём… не страх, нет. Что-то глубже. Как у зверя, который чувствует, что дальше — не его территория. Что-то, что не пускает. Что может причинить боль.

— Здесь только вы. И Эхо, — сказал он, не поднимая взгляда.

Я вошёл.

Камень под ногами отозвался глухим звуком. Я встал в центр круга. Смотрел перед собой. Не дышал.

Ритуал начался.

А потом — темнота.

Без перехода. Без вспышки. Без боли.

Просто… я уже там.

Тьма. Не глухая, не пустая — тишина, в которой кто-то дышит рядом.

— Ну вот ты и пришёл, — сказал голос. Мужской. Старый. Не грубый, но с весом. Спокойный, как камень, лежащий веками.

Я не понял, где нахожусь. И не вспомнил, как сюда попал.

— Кто ты? — спросил я.

— Ты знаешь. Просто не до конца.

Тьма не отвечала. Но не была враждебной. Она будто ждала. Меня. Или его. Или нас обоих.

— Ты был близок, — снова сказал голос. Не упрёк.

Я хотел что-то сказать, но язык словно не слушался. Мысли плыли. Я знал, что что-то пошло не так. Но не мог вспомнить момент.

— Это не конец, — голос стал глубже. — Род не обрывается. Просто меняет голос.

Я замер. Что это значит?

— Я нашёл замену, — продолжил он. — Теперь — он. Точнее… вы. Он будет вами. А вы — им. Так будет проще. Так род выживет.

Внутри что-то сжалось. Понимание подступало, но цеплялось за края.

— Кто ты?.. — прошептал я.

— Один из. Ты тоже был. Почти стал.

Слова звучали, как из пепла. Как из гробницы. Как из памяти, которой нет в голове, но есть в костях."

"— Имя больше не спрячешь, — добавил он чуть тише, почти с грустью. — Оно должно снова звучать. Аристарх. Так звали тебя. Так будут звать его. Теперь — одно целое. Теперь — не ты. Теперь — мы.

Я не понял. Или не хотел понимать. Но в этих словах чувствовалось что-то большее, чем просто имя.