Её несносный студент

— Волков, прием, — Аля проводит пальцем по моим губам, и я себя последним кретином чувствую.

Доигрался, бля.

А Александровна тем временем продолжает сверлить меня взглядом. И я готов просто на этом месте провалиться, потому что даже на таком расстоянии я вижу ее глаза, и нездоровый блеск в их уголках. И чувствую себя козлом последним, потому что взгляд на меня направленный, выбивает почву из-под ног, вышибает воздух из легких. Столько боли в синих глазах моей Александровны, столько разочарования, что мне выть охота, а я стою и смотрю на нее, как идиот конченный.

— Ксюша, — все, что могу произнести.

Получается громко. Она улыбается, качает головой, а потом срывается с места и бежит в сторону выхода.

Блядь.

— Ты куда…

— Извини.

Собираюсь уже рвануть за Александровной, но чувствую жесткую хватку на плече.

— Егор, — отец.

Слышал. И понял.

— Отпусти.

— Не смей меня позорить, — цедит сквозь зубы.

Как только успел так быстро оказаться рядом. Ведь на приличном расстоянии от меня находился.

— Отпусти, пап, — стараюсь сохранять спокойствие, лишь потому что он все же мой отец и после операции.

— Я сказал, успокойся и не позорь меня.

— А я сказал, убери руки.

— Егор.

— Отвали, пап.

Не получается у меня по-хорошему, вырываюсь и, наплевав на обращенные на меня несколько пар глаз, бегу к выходу.

Только бы догнать, только догнать.

Идиот долбанный. Она же… черт.

В последний раз я себя так паршиво чувствовал, когда Белый в аварию попал, а я ни хрена не предотвратил.

Я же ей три дня назад в трусы лез, в верности практически клялся.

Выбегаю из зала, осматриваюсь, в коридоре пусто, благо путь только один.

Александровну нагоняю почти у самого выхода в холл.

Хватаю грубо за предплечье и тяну на себя.

— Пусти, пусти меня, слышишь, — она вырывается, колотит меня свободной рукой, не разбирая куда бьет. И мне больно, правда больно, только не от ударов ее маленького кулачка, а от слез ее, из глаз льющихся.

— Перестань, успокойся, Ксюш, это не то, слышишь, это не то, что ты подумала.

— Я ничего не думала, Волков, просто отпусти меня, — она снова пытается вырвать руку, голову отворачивает, я ведь в глазах ее тот еще подонок.

Притягиваю ее к себе, обнимаю так крепко, как только могу, не позволяю отстраниться.