Её несносный студент

— Егор, — с трудом произношу его имя, потому что все это за гранью, все это неправильно, и я не знаю, не понимаю просто, как достучаться мне до него, как еще объяснить, что не нужно этого всего, что не по пути нам совершенно и вообще не серьезно все это.

Глупость какая-то, дурь и ветер в восемнадцатилетней голове.

И да, это приятно, черт возьми, приятно, впервые за много лет не видеть страха и разочарования в глазах заинтересованного в тебе мужчины, вот только проблема в том, что мужчина этот — мальчишка восемнадцатилетний, вбивший себе в голову какие-то совершенно нелепые чувства.

И от незрелости своей, от нехватки опыта жизненного, этот мальчишка считает, что даже море ему по колено.

И я все это вслух должна произнести, а вместо этого стою и слова выжать из себя не могу, потому что взгляд этот внимательный, сосредоточенный, насквозь пронизывающий убивает просто, уничтожает последние остатки разума, едва сохранившиеся его крупицы. Я ведь тоже не железная леди далеко, и ничто человеческое мне не чуждо, и вот это тепло, это восхищение в глазах напротив ломает, разрушает годами выстроенную защитную стену.

Я ее по кирпичикам собирала, по кусочкам, уровень за уровнем, а он… он одним лишь взглядом пробил в ней огромную такую дыру.

— Егор, ты должен меня сейчас услышать, это…это все пройдет, слышишь, неправильно это и подарки эти, и вообще все неправильно, так…

Мне каждое слово с огромным трудом дается, а Волков словно не слышит, делает шаг ко мне, заключает в кольцо своих рук и утыкается носом в мою макушку, обняв крепко и прижимая к себе так близко, что я слышу, как колотится его сердце.

Ну зачем, зачем ты это делаешь, я ведь не могу тебе сопротивляться, с первого дня, с того рокового урока и по сей день, не могу. Должна, по всем законам логики и, наверное, человечности даже, должна оттолкнуть, взять себя в руки, найти силы и слова правильные, а я лишь прижимаюсь сильнее к широкой груди, вдыхая запах все того же парфюма, что и год назад, и погружаюсь в прошлое, в тот день на набережной, когда я так просто позволила себе слабость, поверила в будущее, которого быть не может, просто потому что мы из разных миров и не нужна мальчишке дурному женщина с ребенком.

— Егор…

— Не надо, Ксюш, не старайся, все равно все будет по моему.

— Ты не понимаешь, о чем говоришь, — шепчу, практически лишившись голоса.