Её несносный студент

Совершенно на все плевать!

Хватка усиливается, он фиксирует меня на месте, и все что я могу — обессиленно мычать что-то нечленораздельное, проклиная Волкова и одаривая его всеми известными мне, совсем нелестными эпитетами.

А потом он делает резкое движение и входит в меня полностью. Так как надо, так, как я хочу!

— Дааааа, черт, боже, даааа…

— Вот так, вот так ты должна кричать, Александровна, кричи, детка, мне охренеть, как нравится слушать эту песню…

Он выходит практически полностью и прежде, чем мне удается хоть как-то возмутиться, с силой загоняет в меня свой член, вынуждая меня кричать так громко, так оглушительно, что, наверное, меня вся округа слышит, и потом мне будет очень стыдно, но это будет потом.

"А Егор продолжает двигаться, резко, причиняя легкую и такую сладкую боль. И меня просто прошибает удовольствием, разрывает на части от неземного, неземного, неописуемого наслаждения.

И я кричу, так пошло, развратно, грязно…

И последнее, о чем я думаю перед тем, как провалиться в пучину порока — это то, что я погрязла в этом мальчишке целиком и полностью, и уже не выплыву не освобожусь…

Житейские будни

Егор

Я смотрю на нее, такую измотанную, уставшую.

Я вообще не планировал сегодня ничего, во всяком случае ехать в эту квартиру не планировал.

Кто же знал, кто вообще мог подумать, что кошечка моя ласковая, меня приревнует. И, с одной стороны, неприятная ситуация, конечно, потому что вопрос доверия я давно считал решенным, но я совру, если скажу, что ревность эта ее неожиданная, меня не завела.

Завела, да что там, я чуть прямо там от восторга не кончил. Самолюбие мое, Ксюша, конечно потешила, да настолько, что я потом про себя всю дорогу улыбался, едва сдерживаясь, чтобы не заржать в голос.

Она ревновала, меня ревновала. Опять! Моя девочка, училка моя нереальная.

Соньку жалко, правда, ни за что девчонке прилетело.

Соньке вообще как-то не очень везет, вечно достается. Я две недели наблюдал, как она мрачная ходит, поникшая, словно в воду опущенная.