Его запретная малышка

Зоя хоть помнит, с кем была и что было, в отличие от слабенькой на передок — это, кстати, тоже Пашкино выражение — и падкой на самогон городской девицы, дочери олигарха.

Ха-ха три раза.

— Избавь меня от подробностей.

— А чего такого? Чай, не девочка уже.

А вот это под большим вопросом.

Господи, да что ж так нехорошо-то?

— Баба Аня не заходила? Нет? Вот и ладненько, может, и не заметит, что меня не было, а то быстро начнет намекать Пашкиному отцу на свадьбу. А я не готова, нет, ну какая из нас пара — он тут, я в городе?

Зойка как радио отвлекала болтовней, я налила воды в таз, умылась.

— Зой?

— М-м-м?

— А тот мужик, бородатый, что сосед через забор, ты не знаешь, кто он?

— Не знаю, надо спросить у бабы Ани, она с тетей Мариной дружит, это хозяйка дома.

— Наверное, родственник ее, как думаешь?

— Может быть. Слушай, сегодня тут типа вечеринки намечается, гуляния в ночь на Ивана Купалу, песни-пляски-хороводы, венки из цветов и прыжки через костер.

— Ой, не знаю.

— Ну, на Ибице такого точно не встретишь, надо идти. Пашка обещал, будет весело, с ребятами тебя нормальными познакомим, а то сидишь там, в папином офисе, как мышь канцелярская, кроме учебников ничего и не видишь, мне Дашка рассказывала, какая ты заучка.

— И ничего я не такая."

"Зоя плюхнулась как тюлень, обливая меня водой, а мои мысли бродили как пьяные по затуманенному мозгу, не выдавая ни одного нормального варианта того, что произошло ночью.

— Зоя! Зойка! Зоя! Встречу твоего Пашку, уши оторву паразиту. Все цветы мне подавил у забора, скотобаза такая. Зараза какая противная, вот увижу я его еще раз на этом драндулете, колеса спущу.

— Вот же черт.

Зоя сморщилась, быстро ополоснулась, выскочила за дверь.

— Да они так и были подавленные, это дядя Степан на грузовике два дня назад попортил, он привозил соседям диван новый.

Как скучно я живу в городе. Тут и цветы давят, и диваны привозят, и Пашка паразит, и незнакомые мужчины спасают, целуют, а потом носят на руках и…

А вот дальше была заминочка.

Облокотилась о стену, прикрыла глаза. Голоса удалялись, но баба Аня все так же ругала Зойкиного ухажера. Воспоминания вспышками мелькали перед глазами.

Ночь, большой пес мордой утыкается в руку.

Полумрак.

Мужчина.

Поцелуй.

Его губы и руки на моем теле.

Он делает все жадно, покусывая кожу.