Его запретная малышка

«Ты самое невероятное, что со мной было в жизни».

«Люблю тебя».

Всего два слова, а меня накрывает, убираю телефон, чтоб не написать в ответ, что я люблю его тоже. Снова плачу, закрыв лицо ладонями, уже не сдерживая себя и эмоции.

Глава 34 Денис

— Денис Олегович, вы неважно выглядите, с вами все в порядке?

Передо мной милая старушка, на ней нелепый жилет, блузка с бантом, объемная прическа, яркая помада на тонких старческих губах и толстая оправа очков.

Даже не знаю, какой предмет она ведет, странно видеть такое ископаемое на кафедре менеджмента, но оно существует.

— Спасибо, Зинаида Францевна, все в порядке, не выспался.

Смотрю на свое отражение в стеклянных дверцах книжного шкафа, что стоит на кафедре: лицо серого цвета, под глазами круги, не брился два дня, а не спал вторые сутки. А сегодня понедельник, и у меня четыре пары, одна из которых уже прошла.

Нет, у меня не все в порядке. Еще не бывшая жена беременная не пойми от кого, она же наговорила моей девушке кучу интересного, отчего та отправила меня в полный игнор.

И зачем мне все эти коллапсы в тридцать три года?

Хочется нажраться, но это не выход.

— Дружок, а давайте я заварю вам чаю, о, вы не представляете, что это за чай! Мой покойный третий супруг, я вам скажу, человек был так себе, но в чае знал толк. Однажды к нам пришли гости — профессор Можайский, сложного характера товарищ — так вот, мой Федор Эрнестович напоил его каким-то китайским чаем, тот смеялся весь вечер. Да что там, мы все так хохотали.

Да, старушка забавная, может, и правда хлебнуть чайку?

— Что за сорт?

— Да бог его знает, но у меня сохранился, Федора Эрнестовича уже, как пятнадцать лет нет на этой бренной земле, а вот чаек остался.

Кручу в руках старенький телефон, в который вставил свою прошлую сим-карту, с него и звонил, и писал сообщения Мане, все бесполезно, а сейчас думаю, и не стоит этого делать.

Ева все-таки собралась, рано утром повез ее в аэропорт, как и обещал, ни минуты не хочу, чтоб она оставалась рядом, пусть едет и разгребает свои проблемы сама, а не свешивает их на меня.

Аэропорт живет своей жизнью, где нет времени, где ты не понимаешь, ночь сейчас или утро, где все работают двадцать четыре на семь. Ближайший рейс до Сочи был только через два часа. Для верности отобрал у Евы паспорт, чтоб не смогла никуда свалить, все это время она практически молчала, но лучше бы говорили или истерила, а то поди разбери, что там в ее башке происходит.