Его сокровище

Она кивнула, выглядя такой чертовски маленькой в своем инвалидном кресле.

— Мне нужно ехать на встречу, — грубо сказал я.

— Ой. — Она снова закусила пухлую губу. — Ты уезжаешь?

Я стиснул челюсти от печали на ее лице. Почему она не могла скрыть свои чувства?

— Говорил же тебе, что у нас не настоящий брак, — отрезал я.

Она медленно моргнула, прежде чем слегка кивнуть.

— Конечно. Извини.

Тысячи возражений вертелись у меня на языке, но я проглотил их, развернулся и направился к выходу. Проходя мимо Анджело и заходя в лифт, в моей груди возникло странное, тревожное чувство.

8

МАТТЕО

Сегодня утром мне потребовалось три попытки, чтобы завязать галстук. И это случилось потому, что мысли были заняты моей женой.

Она была слишком молода.

И чертовски красива.

После встречи с торговцем оружием я остался в офисе и пил в одиночестве до трех часов ночи. Вернувшись в квартиру, дверь в комнату для гостей была закрыта, а свет выключен.

Возможно, я был ублюдком, оставив ее одну сразу после нашего приезда, но на самом деле она для меня ничего не значила. Просто незнакомка. Соседка по комнате.

Но я не мог объяснить того, что мне срочно хотелось выйти из своей комнаты и найти ее.

Глядя в зеркало на свой все еще безобразный галстук, я закатил глаза и провел рукой по волосам. Я Маттео, черт возьми, Росси. Глава мафии.

Я вышел из спальни, поправляя запонки, но резко остановился, когда увидел Софию, стоящую у кухонного островка.

Стоящую, блять!

Это была какая-то шутка? Моя голова кружилась, когда я пытался понять, почему она солгала, что находится в инвалидной коляске. Было ли это для того, чтобы получить какое-то преимущество надо мной? Это была ее идея или семьи?

Утренний свет лился в окно, заставляя блестеть ее волосы, когда она заправила прядь за ухо.

Я пошел на кухню, каждый мой шаг сопровождал гнев.

— Как думаешь, во что, черт возьми, ты играешь? — прорычал я.

София вздрогнула, ее глаза метнулись к мне.

— Ой! Извини, я тебя не увидела. — Округлые щеки порозовели, когда я смотрел на нее, не моргая. — Эм-м, доброе утро?

Ее слова прозвучали как вопрос.