Его слабость

Несмотря на все разбитые окна в церкви было холодно и пахло сыростью.

Но в целом, всё было убрано.

И я даже догадывалась, кто убирал здесь.

Лёша неожиданно перекрестился и посмотрел вверх.

Там на облупленных стенах остались элементы древней росписи. Старинный фрески, исчерченные трещинами, освещались солнечными лучами, что попадали в окошки с выбитыми стёклами, и поражали насыщенностью красок.

– Ты крещён? – спросила тихо, словно идёт служба.

– Нет. А ты?

– И я нет. Но ты ходишь сюда, – я внимательно рассматривала остатки образов и золочёных крестов.

– Хожу, – согласился Лёша. – Убрал здесь. Однажды восстановлю её.

– Это твоя мечта? – я крутилась на месте, ощущая что-то невероятное внутри.

– Да. Я выкупил все участки в этой деревне. Это моя земля. Хочу построить здесь что-то вроде оздоровительной базы отдыха.

– Это наверно дорого, – отозвалась я, рассматривая ангелов в синих одеждах.

– Дорого, – согласился Лёша. – Фитнесс-клуба не хватит. Но Бог подаст, если угодно будет.

– Откуда ты про Бога знаешь? – хмыкнула я, получилось ехидно, и я тут же осеклась.

– Сева с Леськой воцерковились недавно, – ответил он и пошёл на выход.

И мне показалось, я его обидела."

"– Трэш тоже у нас верующий, – тихо сказала я, следуя за ним.

– Человек кроме как физически и интеллектуально должен духовно развиваться.

– И ты молишься? – щурилась я от яркого солнца, когда мы вышли наружу.

– Молюсь, – спокойно ответил Лёша, рассекая траву.

– Что просишь? – не в курсе можно ли такое спрашивать.

– Обязательно просить? Благодарить можно. Вот тебя мне послали, чем не радость, – усмехнулся Лёшка и обнял меня.

– Погоди, погоди, – я стала его отпихивать от себя. – Я просто… Ничего не знаю по этой теме…

Но очень хочу. Всего пара минут в разрушенной церкви, а я почувствовала, что мир мой не будет прежним.

– Это не ко мне, Сонюшка, – печально улыбнулся Лёша. – Я мало что знаю.

Мы возвращались домой в тишине. Лошади играли у реки. Насторожились, заметив нас. Провожали взглядами.

Ветер поднимался и разметал лошадиные гривы, и мои волосы.

– Дождь будет, – сказал Лёша, – надо крышу на сеновале залатать.

– Зачем? – недоумевала я.

– Чтобы не сгнило, – не понял, что такого.

– Так ты…, – я остановилась и заглянула ему в глаза. – Ты лошадей всё-таки подкармливаешь.

– Они сами приходят, – рассмеялся Лёша и отделился от меня, сгрузив рюкзак.

В дом я не вошла. Постояла в предбаннике, глядя на страшную тёмную лестницу, ведущую на чердак.

Решилась.