Его слабость

У неё карие глаза и небольшие губки. Волосы тёмные, шикарные. Фигура что надо. Налитая грудь под свитером. В юбке. И животик выделяется. Катя беременна. И срок ранний. Я в консультации не работала, но беременных видеть доводилось.

Трэш, он же Никита Савинов. Очень красивый парень, но в голове такая дурь, такой бл*дский характер, что я всегда его сторонилась. Наши отношения состояли из подколов, и мы с ним старались никогда не сталкиваться в жизни.

В Катьку Трэш влюбился сразу. Смешно себя вёл, как мелкий мальчишка.

За косички дёргал, шины на её велики прокалывал. Не знал, куда свои чувства девать. И я за Катьку даже беспокоиться начала. Не каждая девчонка такого придурка выдержит. Он к ней со всей своей безумной силой потянулся.

И добился ведь своего! Хотя был голодранцем из бомжатника, а она из приличной семьи.

Всегда поражали настойчивые мужчины. Не помню, чтобы меня кто-нибудь добивался. Клянчили, изнасиловать пытались, а вот чтобы так, месяцами с любовью со своей подкатывали… Никогда. Да и Свину я сама навязалась.

И было у Кати с Трэшом всё до свадьбы невинно, даже жили три дня вместе, а не притронулись друг к другу. Вот где такое видано? Да ещё и девственники. Пара эта перечёркивает множество воплей по поводу того, что ранний брак, а тем более первая любовь, ни к чему хорошему не приведут. Двенадцать лет вместе, почти тринадцать. А рука мужская по плечику жены скользит, и пальцы длинные нежно пряди волос перебирают. Взгляд Трэша так и падает на любимую. Катька льнёт к мощной фигуре мужа.

Самостоятельная была всегда, а здесь как ребёнок со взрослым. Под надёжной защитой, под присмотром. Смирилась женщина, уступила. И счастлива оказалась. На лице её всё написано.

— Здоров, Лядь, — подмигнул мне Трэш.

Я в ответ только кивнула. Время голову не лечит, нужно от придурка Трэша подальше держаться.

Через мгновени его куда-то утащила компания носорогов. И Катя осталась на наше попечение. Анечку целовала. После того, как Аньку увезла скорая, только Тугара интересовалась дальнейшей судьбой Белой Плесени.

И влюблённая Анечка, сильно привязанная к Катьке, на этом вечере просто пылала от счастья, как будто мать родную встретила после долгой разлуки.

Маргарита Петровна Катю целовала. Они разговаривали, а я с такой тоской ругала себя из-за того, что наделала глупых ошибок. Хотя, кто бы меня переубедил в семнадцать лет, что Антон Иванович не тот, кто мне нужен.

Тугарина посмотрела на меня, расплывшись в улыбке. Глянула в зал.