Его подарок или наказание?

И… я не уверена, что он любил бы меня, если бы этого не случилось.

— Не переживай, мама, всё наладится, — попыталась успокоить её я, обнимая её крепко, стараясь передать всю свою любовь и поддержку.

Мы ещё немного поговорили с мамой о том, как прошёл вечер, о невесте Адема, о моей учёбе. Но я чувствовала, как тяжело ей дались эти откровения. Наконец, мама устало ушла спать, а я осталась одна с мыслями о предстоящем разговоре с братом.

Тихо пробравшись в комнату Адема, я увидела, что Талия уже спит в кресле, укрытая пледом.

— Тихо, не буди её, — шепнул Адем, поднимаясь с места и мягко взяв меня за руку. — Пошли в мой кабинет, — сказал он, увлекая меня за собой."

"— Не помню, чтобы ты был таким заботливым, — усмехнулась я, забираясь с ногами на диван в кабинете. — Я начинаю ревновать.

— Не волнуйся, тебя никто не заменит, принцесса, — ответил брат с теплотой, усаживаясь рядом. В его голосе звучала вся его привязанность ко мне.

Я вздохнула, собираясь с мыслями.

— Итак, я была в магазине мамы, — начала я, вспоминая все свои находки. — Я видела её учётную книгу и даже нашла вторую, спрятанную книгу, и блокнот.

— Мне очень жаль, Адели, — его голос был наполнен сочувствием и болью, как будто он уже знал, что должно было последовать.

— Нет, ты не понимаешь, — я резко подняла голову и посмотрела ему в глаза. — Во второй книге были записи о помощи малоимущим и инвестициях от других аристократов.

Адем был явно удивлён. Его глаза округлились, он замер на мгновение, осознавая то, что я сказала.

— Что с блокнотом? — спросил он, пытаясь вернуть себе самообладание.

— Там написано много упрощённых рецептов зелий, таких простых, что их может повторить даже ребёнок, — ответила я, сжимая руки от волнения.

Адем снова опустил глаза, задумавшись. В его взгляде было видно, как сильно он переживает за мать, за её тайные добрые дела, которые теперь могли стать опасными если отец узнает.

— Мама всегда была доброй и справедливой, но она никогда не рассказывала об этом. Я уверена, что она это делала ради других, — добавила я, чувствуя, как слёзы подкатывают к глазам. Мне хотелось плакать от чувства беспомощности, от страха перед тем, что могло произойти, если всё это выйдет наружу.