Его одержимость

Уверена. Такой же гадкий, жестокий план, как и он сам.

Лучше бы убил меня. Сволочь! Ненавижу его! Ненавижу!

– Так, девочки, – организатор аукциона приводит меня в комнату, где нас уже ждут еще четыре девушки, – буквально пара минут, и начнём. Аркадий, принеси воды!

На всех «лотах» маски, так же, как и на мне. Маски, красивые платья, туфли на высокой шпильке.

Наверное, мне должно стать легче, когда я смотрю на их спокойные, даже довольные, лица, но этого не происходит. Да, как они вообще могут быть такими радостными?! Добровольно готовы продаться? Отдать себя за деньги? Или за что тут покупают «товар»?"

"Плюхаюсь на стул, который оказывается в поле моего зрения случайно.

Боже! Что меня ждет?

Кажется, что со всех сторон на меня наступает тьма. Я всякое представляла в своей голове, но о таком даже подумать не могла. Анвар сказал, тогда в бане, что Ризван открутит головы тем, кто касался меня, а теперь просто продаст? Отдаст первому попавшемуся толстосуму, который даст больше денег?

Нет… Не могу поверить, что это моя реальность… Так не бывает.

Другие девушки непринужденно воркуют о чем-то. Иногда даже смеются. Быть может, им не впервой продавать себя? А вот мне девать себя некуда оттого, что я сейчас испытываю. Сердце разрезают тысячей ножей. Беспощадно прокалывают его снова и снова, а потом еще прокручивают, разрывая плоть.

Не понимаю сколько времени проходит перед тем, как все девушки в комнате друг за другом исчезают за маленькой белой дверцей.

Время от времени, я слышу мужские голоса, громкие аплодисменты и реплики ведущего, которые даже понять не могу.

– Давайте, Настя, ваш выход, – теперь все внимание женщины приковано ко мне. – Боже! Вам что, плохо?!

Я зачем-то отрицательно качаю головой. Этого оказывается достаточно для того, чтобы организатор сменила тему.

– Выйдешь на сцену, встанешь прямо посередине. Ну, примерно.

Женщина открывает передо мной дверь и буквально выталкивает в зал. Тот самый, где мы стояли ранее с Ризваном.

Ведущий что-то говорит в микрофон, а зрители аплодируют.

Об улыбке не может быть и речи. Мне бы только пережить… Пережить…

Даже в целомудренном платье я чувствую себя голой.