Его моя малышка

 — В прошлый же раз получилось. Значит, и в этот может получится.

— Тогда только ЭКО, — постучала та массивной перьевой ручкой по столу и закрыла блеснувшее гравировкой перо колпачком.

— Не могу ЭКО. Будет семь-восемь эмбрионов, один приживётся, а остальные? Нет, — уверенно покачала Марина головой. Она даже слово «уничтожат» не смогла произнести. — Обычная инсеминация. Как в прошлый раз."

"— А в прошлый раз сколько порций спермы было? Пять? — заглянула в открытую карту доктор и снова постучала ручкой по столу.

 — Я же гинеколог, моя дорогая, не репродуктолог. Я тебе могу только гормоны назначить и как забеременеешь, приходи, буду наблюдать, — качнула она жемчужными серьгами, что почти лежали на отложном воротничке белейшего халата. — И менструация была давно?

— Давно, — потупилась Марина, отвечая на заданный ей повторно вопрос.

— Ну, у тебя всегда был нерегулярный цикл. Бывает после родов восстанавливается, но это не твой случай, — строго глянула на неё врач поверх очков. — Значит, ждём очередную и начнём гормонотерапию.

Всё как прошлый раз. Раз ещё идут, шанс есть, — отложила она ручку и тяжело вздохнула. — Марин, не пойму я тебя. Молодая, красивая, умная, самостоятельная баба и не можешь себе мужика найти?

— Не могу, — виновато посмотрела на неё Марина.

— Не верю, — похлопала та ладонью по столу. — Ты понимаешь, что это не пустые слова? Я за пятьдесят лет работы многое повидала, но одно усвоила точно: наше здоровье в наших руках. И чтобы никто на тебя не засматривался — ни за что не поверю.

Ты просто планку-то опусти пониже, — показала она рукой. — Не жди уже принца на белом коне. И не смотри на него как на будущего мужа и отца. Смотри просто как на самца. Тебе надо. Понимаешь, надо. Изменение сексуальной активности для репродуктивных функций организма — важный шаг вперёд. Ну, неужели никого на горизонте нет?

— А если он, например, женат?

И не сказать, чтобы сильно ужаснулась своим мыслям Марина. Грех было не думать об этом, тем более после поцелуя, чем думать о сексе как о грехопадении.

И это в наше-то время. Но, чёрт побери, так резануло слух это «женат», что Марина невольно поморщилась. И, наверно, ей надо было это услышать, чтобы протрезветь.

«Скворцова, о чём ты? Он женат. Же-нат. И точка», — выдохнула она.

— О, господи! — оценив Марину долгим внимательным взглядом, откинулась к спинке стула Тамара Павловна и сняла очки. — Ты как в другом мире каком-то живёшь. Кого сейчас этим удивишь? Да пусть и женат.