Его моя малышка

— А пароход? — уговаривал её отец.

Ох, как он злился на Марину. Как был расстроен, сердит, обижен. Даже не смотрел в её сторону. Но и не представлял себе, что всё равно Марина никого не назвала бы папой Дианы, кроме него.

Как не понимал, что она всё это уже проходила. Все степени отчаяния. От полного отшельнического одиночества, когда враждебно настроенными кажутся даже мухи, что словно сговорились жужжать, когда тебе так плохо. До озлобленности, глухой, всепоглощающей, агрессивной, когда кажется, что никогда и никто тебя не поймёт.

Потому что никто не пережил такое. Все говорят пустые бессмысленные слова, от которых только ещё поганее. Но как раз Марина-то пережила. И глядя, как Ромка больше играет, чем кормит ребёнка, молчала.

Горе эгоистично. Какие бы слова ни прозвучали, какие бы доводы ни приводились, его просто нужно пережить. Сцепив зубы, скуля, рыдая, просто вытерпеть, вынести, переболеть. Это слишком много для любого человека: потерять одного и осознать, что ты никто для другого ребёнка.

Но раз он вылез из своей норы — это хороший знак.

Пусть делает вид, что Марину не замечает. Что он здесь только ради Дианки, а не ради неё. Марина радовалась, что он просто пошёл на поправку.

Жалела только, что вот именно сегодня времени у неё было в обрез. Что вот именно сегодня у неё была встреча.

«Держись, мой раненый лев, — сказала она его напряжённому затылку. — Это пройдёт».

Маленький пивной бар в центре города выбрала Зойка. Марина минут двадцать кружила, чтобы найти место для парковки. Нашла.

Далеко. Бежала целый квартал. И как начала торопиться, так и выпалила подруге разом все последние новости. Пару дней назад Марина ей позвонила, и они проболтали, наверно, час. Правда Зойку в курсе всего и так держали Вагнеры."

"— А что Дороганов говорит? — сдула Зойка пену с края кружки.

— Что процесс кажется лёгким, потому что закон всегда на стороне защиты семьи, то есть по умолчанию на стороне биологической матери. Но с Тумановым он бы не расслаблялся.

— Вот гад. Это я про Туманова. Хотя оба они… хороши, — она сделала пару глотков.

Сморщилась. — Блин, какая кислятина. Надо было светлое брать.

— Возьми моё, я крафтовое вообще не очень. Возьму себе сливовый сидр, — протянула ей Марина свой стакан.

— Не выдумывай. Сейчас притянут колбаски с тушёной капустой. Какой сидр? Возьму просто Мюнхенское, а это потом допью.

Повисла пауза, пока Зоя заманивала официанта. А Марина думала, как ей сказать, что на самом деле наняла она вовсе не Дороганова, а его жену.