Его моя малышка

Роман

Десять дней спустя…

— Это моя забота, чтобы…

— Подожди, — Роман перебил Туманова на полуслове и с замиранием сердца прислушался.

— Рома! Ну где ты? — донёсся из коридора капризный женский голос.

«Не она, — выдохнул Гомельский. — Лиза».

И сам не знал на что он надеялся. Оттолкнуть женщину, что была ему дороже всех на свете, а теперь ждать, что она придёт? Глупо? Конечно, глупо. Вот только Роман всё рано ждал. Вернее, он точно знал, что та, чей голос ему мерещится, тоже сегодня придёт.

Каждый день она приходит чтобы побыть с Дианой. Но о своём визите, во-первых, предупредит через домработницу или няньку, во-вторых, ни на секунду не опоздает и не задержится, а в-третьих, его не позовёт. И он на эти часы старался уйти из дома. Чтобы её не смущать. А на самом деле — не увидеть. Чтобы случайно не столкнуться, не полоснуть по незаживающим ранам. Он просто пытался теперь с этим жить: с тем, что потерял любимую женщину, жену, ребёнка, и вот-вот потеряет второго. Девочку, что он любил больше всего на свете, свою самую родную неродную дочь. Марина её вот-вот заберёт, и Роман пытался как-то это принять.

— Мне не выиграть этот суд, Алексей, — устало упал он в кресло, тревожно прислушиваясь к бодрому стуку каблучков в коридоре.

— Тебе, конечно, нет. Но для этого у тебя есть адвокат. И он что-нибудь придумает. И хорошо, если все считают, что это будет дежурный, формальный, незамысловатый процесс, но мы то знаем, что ещё поборемся.

— Вот вы где! — распахнула дверь Лиза, словно поймала их с поличным. — Привет, Туманов!

— Елизавета Марковна, — церемонно раскланялся адвокат.

— Как ты сегодня? — поцеловала она Гомельского в макушку.

— А ты? — усмехнулся он."

"Вся затянутая в чёрное от глухой водолазки до туфель, Лиза принципиально носила траур по их погибшему ребёнку. Они съездили на кладбище, она надела чёрное, но никогда Гомельский не видел свою бывшую жену более жизнерадостной. Из неё словно вынули нож, извлекли осколок снаряда, что так долго сидел у неё внутри — ложь, неоплаканная потеря, долг всю жизнь заботится о чужом ребёнке.

Всё это зрело в ней как нарыв, но его словно вскрыли, рана очистилась, и Лиза вдруг стала совсем другим человеком. Ну, может, не совсем другим. Но в отличие от Романа, уже переболевшим. И именно она нашла в себе силы ухаживать за ним как за больным ребёнком, когда в первые дни ему было особенно плохо.