Его моя малышка

К звуку дождя добавились тягучие аккорды какой-то классической музыки, когда он ткнул пальцем в сенсорную панель. Свет в комнате из голубовато-холодного сменился на мягкий жёлтый. И к ощущению чего-то волшебно сбывшегося, добавилось ощущение чего-то, волнующего и наступающего. Яркого, мощного, с искрами, с праздничными фейерверками.

Худо-бедно, то сверху, то снизу, с перерывами то на ужин, то на сон, до утра они, конечно, дотянули. Вот только потом Марина улетела. А Роман с ощущением щемящей пустоты вернулся на яхту с единственной целью — забрать ребёнка.

Да, надо было ещё объявить о разводе. Хотя бы ради того, чтобы подпортить Моржову удовольствие от этой поездки. Да будет ад! Пусть наслаждается! Для самого Романа это был уже настолько решённый вопрос, что каким образом Лиза будет объясняться со своими родителями, Роману было глубоко наплевать. Его интересовала только сумма, которую она попросит. И время, которое понадобится адвокату для оформления бумаг.

— Что твоя мать сказала Марине? — нашёл он Лизу одну, заплаканную, на кухне, уже с утра щедро добавляющую в кофе виски.

— Чтобы не подходила к Диане. Ты был с ней? — рука её дрогнула, алкоголь потёк по столу, и она отставила бутылку, стукнув донышком.

— Сама догадалась или Моржов жарко шепнул на ушко? — покрутился Роман в похожей на стерильную лабораторию кухне и пошёл налить себе кофе.

— Моржов, — вздохнула она. — Я бы не догадалась.

— Я бы тоже не догадался, что ты… — он болезненно поморщился, но не договорил.

Лиза дёрнулась, как от пощёчины и умоляюще уставилась на него.

— Ром, нет. Нет, нет, нет, нет, — запричитала она, но он заметил только, что она наконец-то перестала называть его «зай». — Я никогда, никогда ни с кем тебе не изменяла. Рома, клянусь. Я чем хочешь поклянусь, что никогда.

— Серьёзно? — сел он напротив неё с чашкой кофе. — А что же это тогда за история с Дианой? Когда перед Моржовым ты страхе заламывала руки, что я тебе голову оторву? Даже сделала анализ ДНК.

— Ром, — она попыталась взять чашку, но у неё так тряслись руки, что не смогла. — Я уже сказала твоему адвокату, что всё подпишу, только если ты не будешь делать такой анализ. Я хочу дом, триста миллионов долларов, и откажусь даже от опеки над ребёнком, но только одно условие. Это даже не условие. Просто умоляю тебя: только без анализов.