Его моя малышка

С другими «жильцами» можешь даже не встречаться, даже за обедом, все будут заняты своими делами.

— Нет, ты не понимаешь.

— Я понимаю, — подал он руку, помогая ей шагнуть с пирса на палубу, вдруг проявив чудеса сообразительности. — Видеть ребёнка одного возраста с твоим, но чужого. Видеть мужчину, что хотелось бы назвать своим, принадлежащим другой женщине. Видеть семью, которой у тебя нет. Ты даже не представляешь себе насколько хорошо я тебя понимаю. Но мы дойдём к вечеру по морю до Отранто, там я и закажу тебе машину до аэропорта.

— Нет, не отпускай эту. Я только посмотрю яхту и пусть она меня отвезёт.

Он тяжело вздохнул. Помялся. Развёл руками.

— Ну, хорошо, пусть, — и дав указание водителю, потрусил вверх по ступенькам на корму.

— Сбегаешь? — заставил её вздрогнуть прозвучавший над ухом мурашечный баритон Гомельского.

— Прости, Ром. Но я здесь правда лишняя.

— А Моржов? — усмехнулся он.

— Он друг семьи. Он владелец яхты. Он, — задумалась Марина. — Кстати, он объявил мне войну.

— Не бери в голову. Он просто обижен. Но ты слышала, как Лизавета старается? И любимую им Апулию уже проштудировала вдоль и поперёк. И направо налево его заботу и щедрость расхваливает. Сейчас она ещё зажмёт его в какой-нибудь ванной, и поплывёт наш Михал Петрович, как миленький, во всех смыслах этого слова, — помог он Марине подняться по крутым ступенькам. — Всё как рукой снимет. Во всех смыслах этого слова.



— Да ты циник, — взялась Марина за хромированный поручень и откровенно опешила от открывшегося взору великолепия.

— Забудь. Хотя наблюдать, как она ревнует к тебе Моржова, забавно.

— В каком смысле? — подняла Марина голову к потолку и отодвинулась, увидев себя в зеркальном отражении.

«Так он у Лизки ревность хотел вызвать? Вот зачем принялся меня тискать на лётном поле? Ай да Моржов! Ай да молодец!»

— В самом прямом, — пропустил Роман, спешащего по своим делам стюарта и оглядевшись, резюмировал: — А вот тут мне нравится.

Глава 50. Марина

Рядом с Гомельским Марине, конечно, нравилось больше. Спокойно, легко, тепло. Но и одной, когда его всё же отвлекли, было не так чтобы тяжело. Она переходила из каюты в каюту, из зала в зал, ступала то на мягкие ковры, то на тиковую палубу. Скользила рукой то по велюровой обивке диванов, то по деревянной отделке лежаков.