Его малышка на миллион

– Ты не хочешь выпить по чашечке кофе и съесть по одной порции мороженого? Нет, так не пойдет! Несите кофе и мороженое! – попросил Северский и бережно поправил плед на плечах у своей занозы.

– Ну… ладно, – примирительно вздохнула она.

Прильнув к Северскому, Злата с восторгом следила за сверкающим разноцветными огнями фонтаном, а он…"

"Он придвинулся к ней ближе и с нежностью провел подушечкой большого пальца по ее щеке. Она растерянно заглянула в его глаза, а в следующий миг он накрыл ее губы поцелуем, пока снова не надумала сбежать.

На мгновение она замерла от неожиданности, а потом робко ответила на поцелуй.

В небе зажглись первые звезды, фонтан выбрасывал вверх свои разноцветные струи под красивую песню, а Северский и Злата целовались под клетчатым пледом, и не было ничего прекраснее их утопающего в переливах фонтана поцелуя.

– Кажется, у нас все же свидание? – Он приподнял бровь.

– Кажется, да, – тихо рассмеялась Злата.

– Звезды на месте, поцелуй – тоже. Да, определенно, это свидание! В следующий раз пойдем в кино!

– В кино?!

– Да! Скажем, в пятницу тебя устроит?

– Вот знаешь, Андрей, ты и впрямь не в дверь, так через окно заберешься!

– Я могу расценивать это как «да»?

– Я еще не дала согласия идти в кино!

– Отлично, значит, забронирую места для поцелуев!

– Но я…

Не дослушав до конца, Северский с силой привлек Злату к себе и накрыл ее губы новым поцелуем, страстным и неистовым.

Глава 19. Северский

Домой Андрей возвращался, как подросток: тихо закрыл гараж, осторожно крался по широкой деревянной лестнице в свою спальню, чтобы не разбудить дочку, уснувшую в обнимку с давно не чесанной собакой.

Арагон поднял заспанную морду и завилял хвостом: мол, спит принцесса, до утра не будить!

Северский поднес к губам указательный палец: «Понял уже, понял!»

Пес фыркнул, уткнулся мордой в подушку с розовыми единорогами и послушно засопел.

Северский подхватил полотенце и закрылся в ванной. Все же хорошо, что вторая ванная комната совсем рядом!

«А заноза моя оказалась не такой уж и ледышкой! – стоя под контрастным душем, с досадой размышлял он.