Его дерзкая девочка (СИ)

Тебе ли не знать, как бы оно ни было, но в наших кругах за своих детей и ради своих детей на что только не пойдут богатые родители.

— Тварь просто этот Мартынцев! Собственную дочь поставить под удар. Еще и беременную! Удавил бы, гниду.

— Тут уже очевидно, что эти двое метят на Золотарева старшего и его капиталы,

— Вот только единственного не пойму, при чем тут мой Тимур? Где Золотарев и где Тим?

— Этого я тебе тоже не скажу.

— Может, Золотарев сам понимает, что происходит? Он прояснит ситуацию. Или, если нет, то ему определенно пора включаться.

— Ты Тимуру не звонил?

— Нет.

— А мог бы узнать, что да как, — качает головой Громов. Он прекрасно знает, что у нас с сыном происходит, и регулярно пытается, как и Ева, завести со мной об этом разговор. Но если быть совсем откровенным, я в какой-то степени даже рад тому, что сегодня услышал. По крайней мере, оставшись без моего спонсирования и поддержки, парень начал сам шевелить мозгами и вполне удачно. Начал бизнес, обзавелся девушкой, теперь вот ребенком… почти.

Горжусь? Определенно.

А еще хочу удавить ту тварь, что посмела замахнуться на моих родных.

— Мог бы, да не могу, — отвечаю запоздало. — Ладно. Понятно, что ни черта не понятно. Номер этого Золотарева, — смотрю в бумаги, — Романа Георгиевича есть. Пересекались мы с ним пару раз по работе, вроде неплохой мужик.

— Ох, ты ж, да ладно?! Тимурчик наш скоро станет счастливым папочкой?

— Станет, — киваю, ухмыляясь в ответ на улыбку Громова, и пожимаю протянутую руку друга.

— Поздравляю, Таирыч, скоро станешь дедулей.

— И ты туда же?

— Да брось!

— Вот уже и до внуков дожил, хотя у самого дочь через пару месяцев родится.

— Затянуло тебя в воронку семейного счастья.

Еще как затянуло.

Гром одобрительно кивает головой, а я набираю номер Романа. Гудок… два… три.

— Алло. Слушаю.

— Золотарев Роман Георгиевчи?

— Он самый.

— Вас беспокоит Абашев Дамир. Не знаю, помните ли вы меня, но думаю, у нас с вами есть тема для разговора.

— Абашев? Тимур — ваш сын? — с сомнением звучит голос мужчины.

— Да, вы правы.

— Что-то стряслось? — тут же напрягся собеседник.

— Можно и так сказать.