Его брат хочет тебя (СИ)

После моего глупого вопроса еще минут пять звенела давящая по ушам тишина, за исключением голоса певца по радио, но вскоре музыка была полностью выключена, и теперь прозвучал голос Кирилла:

— А как поживает Павлик? По какой причине разбежались? Плохо зарабатывает? Плохо трахает? Возможно член маленький?

— Паша хороший. Просто… я…

Кирилл не дал мне договорить. Сжал руками руль и поинтересовался:

— Если он такой хороший, то какого же хера вы разбежались?

— Не твое дело, — упрямо заявила."

"Настал пик тяжелого, давящего молчания, которое накрыло нас обоих невидимой вуалью и погрузило в ощущение полного мрака и угнетения.

От нашего разговора напряжение было просто невыносимо. Мне хотелось сбежать отсюда, открыть дверцу и выпрыгнуть, тем самым скинуть с себя это невидимое покалывание.

С каждой секундой становилось только хуже и я стала замечать изменения в манере вождения Кирилла. Если первую половину поездки он вел машину лениво и нагло по отношению к остальным участникам дорожного движения, то сейчас Кирилл озверел.

Едва стартовал на светофоре, как меня вжимало в сидение автомобиля и сердце лихорадочно подпрыгивало в груди. Мотор гудел настолько громко, что окружавшие машины послушно пропускали водителя на черной машине.

Я уже несколько раз трусливо прикрывала глаза при виде того, как на большой скорости мы летели в другую машину, а Кирилл не торопится нажимать на тормоз, будто проверял насколько хватит моего терпения. Только в самую последнюю секунду он немного притормаживал, но на миг все равно появлялось чувство — что мы на полной скорости врежемся и разобьемся.

Благодаря или хорошим тормозам, или ловкости водителя, в последнюю секунду нам удавалось подрезать незнакомый автомобиль и безопасно вырулить на соседнюю полосу. В такие моменты я невольно закрывала глаза или обхватывала себя за локти или цеплялась за ручку двери. Сильно старалась не обращать внимания на то, как замирало сердце и дыхание.

— Останови машину, — вскоре я не выдержала.

— Нет, — это не ответ, а скорее скрежет зубов. — Я остановлю только возле гребанной! Аптеки!

На одном из светофоров градус нашего напряжения почти пересек отметку эмоционального взрыва. Кирилл резко вдавил педаль тормоза и, не дав мне отдышаться от ужасной поездки, взял мои запястья и прислонил их к спинке моего сидения по бокам от головы. Он накрыл мои губы своими, сразу же делая поцелуй глубоким, лишающим дыхания и спокойствия.