Его брат хочет тебя (СИ)

Удовольствие от него было настолько сильным, что на несколько секунд у меня перед глазами потемнело и я забыла, как правильно дышать.

— Так-то лучше! — удовлетворенно ответил Черный, уверенный, что мне полегчало.

После этого заново укутал меня в халат и отвел спать. Моего терпения хватило на несколько минут, по истечение которых я вновь завозилась в кровати. Кирилл с такой ненавистью, как мне показалось, обернулся и укоризненно взглянул, что я даже перестала елозить по простыни. Я, правда, боролась со своим телом и афродизиаком, но безуспешно.

Опять полезла к Кириллу, но он, выругался и привязал одну мою руку ремнем к кровати, а для спокойствия лег на холодный пол. Сначала вообще хотел закрыть меня тут и уйти спать в другую комнату, но я просила остаться, и он сжалился.

Я долго крутилась на кровати, чем сбила все простыни. Громко стонала, кусала губы и извивалась, чувствуя, как по разгоряченному телу спускались капельки пота. Кирилл, видно, не выдержав, встал с пола и подошел к окну. Открыл его и, впуская в комнату прохладный весенний воздух, подкурил сигарету.

Посмотрев на его напряженную спину, взъерошенные волосы на затылке и то, с какой силой Кирилл пальцами свободной руки впился в подоконник, я шумно выдохнула. По телу пробежался сильный, ноющий трепет и я, не в силах сдержать его, развязала пояс на халате. Махровая ткань саднила разгоряченную кожу, и я с тихим стоном убрала ее, оголяя собственное тело.

Сейчас для меня существовало только одно желание — утолить эту невыносимую жажду прикосновений. И, поскольку Кирилл меня игнорировал, я намеревалась сама прикоснуться к себе и постараться собственными силами что-то сделать с возбуждением.

Прикусила губу и ладонью провела по шее, ключицам и груди, постепенно спускаясь все ниже и ниже. В предвкушении раздвинула подрагивающие ноги, но, прежде чем успела дотянуться хотя бы до низа живота, Кирилл перехватил мою руку, с силой сжимая мое запястье в своей руке.

— Смотреть, как ты себя удовлетворяешь, я уже не смогу, — он опалил меня своим бесноватым взглядом, после чего с громким рыком склонился и жестким поцелуем впился своими губами в мои. Полностью сорвал на мне свою похоть и начал ласкать.

Поцелуи были хаотичные, грубые и, временами, болезненные. Из-за них жгло легкие и воздуха катастрофически не хватало.