Его брат хочет тебя (СИ)

Его отголоски раздавались и у меня в ушах, и должно быть у Кирилла, потому что как только они окончательно смолкли, парень остановился. Его плечи задеревенели, стали неестественно ровные, как палки.

Осмыслив мое сообщение, он также не спеша обернулся и тихо произнес:

— Врееешь...— и вновь странно улыбнулся, хотя скорее оскалился. — Мало искренности в твоих словах. Я не верю."

"Едва сказал эти слова, как дернулся ко мне, стоявшей возле арки, взял пальцами за щеки, причиняя легкую боль, и поцеловал. Грубо. Без ласки.

Черные по-прежнему сжимал мои щеки, тем самым не давал закрыть рот и избежать поцелуя. Правда, я сама не могла пошевелиться. Меня будто бы сковало этим поцелуем и подчинило ему. Но Кирилл сам, как только достаточно унизил поцелуем, отсоединил губы и, по-прежнему держа меня за щеки, прошептал:

— Не веееерю!

Больше его не волновали мои слова, наоборот — Черный обрел решимость. Теперь пошел в направлении лестницы более уверенно, не останавливаясь на мой зов.

Когда поняла, что он больше меня не слышит, я сорвалась:

— А ты что думал? Что забуду твое скотское отношение? Забуду, как называл меня шлюхой!? Думал Черный поманит пальчиком и лужей потеку? Посчитаю за честь, что самыйкрутой и опасный, да еще и богатый парень обратил внимание на меня — нищенку из села и буду терпеть все издевательства? Думаешь, все это так легко забыть? Даже твой брат мне верил, а ты не верил.

Тебе проще было думать, что я конченная и издеваться надо мной.

Черный сразу застыл, сжимая ладони в кулаки. Кажется, хотел развернуться и что-то сказать, но, в итоге, махнул головой и пошел дальше.

Он больше не обращал внимания на мои слова, которые, как пустой звук разбивались о его крепкую фигуру, в особенности о мокрую куртку, с которой скатывались капли дождя.

Сейчас Кирилл не выглядел как мальчик-модель, демонстрирующий элитную одежду или развитую мускулатуру. Сейчас он тот Черный, в капюшоне, который пугал до мурашек. Темный, нелюдимый. Главарь ублюдков и тот, кому нет дела до чужого мнения.

Целью моих криков было всего лишь перенять ярость Кирилла на себя, пусть лучше бы я стала пушечным мясом, а не Паша. Но, к сожалению, девчачьи крики парню оказались безразличны и не возымели должного эффекта.

В отчаянии я вцепилась холодными пальцами в перила лестницы и посмотрела наверх — туда, где поднимался Кирилл, и выкрикнула уже более слезно, с мольбой:

— Пожалуйста, Кирилл, не трогай его! Уйди!

Мой крик раскатами пронесся по помещению и достиг ушей Кирилла.