Единственная для командора (СИ)

Вдруг издав полурык-полустон он, приподняв, прижал меня к холодному камню пещеры. Неровности впились в кожу, но я не почувствовала боли. Акорн разорвал поцелуй и, царапнув щетиной кожу на щеке, прикусил мою мочку уха. С губ сорвался стон. Это словно дало командору разрешение действовать смелее. Приподняв мою ногу, согнутую в колене, он вжался пальцами в бедро, задрав сорочку. Стал целовать шею, всё ниже, дойдя до ключиц. Волны дрожи и наслаждения заставляли меня ловить каждое его движение, сосредотачивать внимание на них.

Тяжело дыша, я положила подрагивающие ладони ему на плечи и надавила, отстраняя.

— Акорн, — вместо твёрдого и уверенного голоса послышался мой слабый шёпот.

Словно пытаясь поймать своё имя, он вернулся к моим губам, запечатав их своими. Ладонью скользнув под рубашку, он накрыл и сжал мою грудь. Я отвернулась, чтобы сказать, но только подставила вновь мочку уха и шею для поцелуев.

— Подожди… не надо…"

"Как ни странно, но его движения замедлились, а потом Акорн и вовсе прижался лбом ко мне и замер, тяжело дыша.

Я тоже дышала глубоко и никак не могла унять сердце. Акорн взял мою руку, провёл пальцем от запястья до внутренней стороны локтя.

— Я подожду, — с этими словами он поцеловал меня в тонкую кожу запястья.

Резко отстранившись, Акорн подошёл к купели и несколько раз плеснул себе в лицо. Потом, бросив на меня полный тепла и желания взгляд, твёрдо, но быстро вышел.

Я тоже умылась, чтобы успокоиться. Не представляю, что на меня нашло. А ведь думала, что просто не способна на то, чтобы забыться от страсти. Оказывается, смотря с кем…

Почему по закону подлости меня тянет именно к командору?

Быстро одевшись, я озадаченно посмотрела на запястье, которое поцеловал Акорн. И вспомнила, что именно на этой руке могла появиться метка. Значит, он имел в виду, что дождётся ритуала помолвки.

Для меня это хорошие новости.

Более-менее успокоившись, я вернулась к командору. Получила лёгкую улыбку и еле заметное прикосновение к плечу.

— Идём, — сказал он.

Мы вышли к шумному лагерю и подсели к остальным. Воины словно решили не думать о предстоящем сложном сражении и насладиться кратким моментом отдыха.