Дыхание ветра

Если хотел меня этим оскорбить, то напрасно. Пусть лучше с ним он общается.

– Да. Он приобрёл его при мне.

– Хотите сказать, что ваш подопечный располагает ТАКИМИ средствами?

– Сумма оказалась не так уж и велика, – осторожно ответил Харн. – Нам удалось купить его с хорошей скидкой.

– Неужели? – Тень даже не скрывал своего скептицизма. – Тогда, может, поделитесь местом, где стоит совершать покупки?

– Сомневаюсь, что там вы найдёте что-то для себя интересное.

– Позвольте мне самому об этом судить. Где? – шутки кончились, и Тень требовал ответа.

– В Рискотоле.

– У кого?

– На рынке.

– И вы думаете, я поверю в этот бред?

– Это ваше дело, – холодно ответил Харн, задетый недоверием.

– Боюсь, вы не совсем правильно оцениваете ситуацию, – вкрадчиво произнёс Тень, и взгляд стал стальным. – Если я не узнаю всё до мельчайших подробностей о том, где и каким образом вы приобрели этот артефакт, то на стол Его Величеству ляжет доклад, уведомляющий его, что у вашего подопечного находится артефакт непонятного происхождения, и нет гарантии, что он не оказывает на вас скрытого влияния.

Я опять привалилась к стене. Что-то после таких слов ноги меня держать перестали. Харн сжал челюсти с такой силой, что на лице заходили желваки. Умеет лорд Хэйдес выбивать ответы, даже не прилагая усилий! Мы переглянулись с Харном. Хм… Кажется, теперь уже нас двоих загнали в угол.

– Давайте договоримся, я поделюсь с вами информацией, которая вас очень заинтересует, в обмен на то, что вы оставите моего подопечного в покое.

«Кажется, тайне о Гаярде скоро придёт конец», – поняла я и даже не могла осуждать за это Харна.

– Вот видите, а говорили – ничего интересного… – удовлетворённо произнёс Тень. – Только я не могу обещать вам этого, так как пока ваш подопечный является тёмной лошадкой, он представляет потенциальную угрозу, и я не могу закрыть глаза на это.

Харн и Тень посмотрели на меня, а я вжалась в стену под их перекрёстными взглядами.

– Лоран, вам надо лишь поделиться информацией о себе, – пояснил лорд.

Понимаю, что моё нежелание говорить об этом вызывало подозрение, да вот только рассказывать мне было нечего. Даже скажи я всю правду, максимум чего добьюсь, так это лишь жалость или презрение. Нет!

«В моём прошлом нет ничего интересного. Могу дать слово, что не участвую ни в каких заговорах», – медленно написала я и протянула Харну.