Дворянин поневоле

Это от чистого сердца, – закончил он, протягивая Сашке бумагу. – И еще. Помня, как ловко вы обращаетесь с оружием, я взял на себя смелость преподнести вам пару дуэльных пистолетов работы немецкого мастера.

Граф указал на коробку красного дерева, инкрустированную серебром. Подойдя к слуге, Сашка аккуратно приподнял крышку шкатулки и, окинув оружие внимательным взглядом, с улыбкой ответил:

– Прекрасная пара. Благодарю вас, граф. Снеси, голубчик, все это в нашу машину, – тихо попросил он слугу.

Чуть кивнув, тот торжественно развернулся и прошествовал к выходу из зала. На этом торжественная часть наконец-то закончилась, и народ вернулся к тому же, чем занимался до нее. А сам виновник этого торжества, то есть Сашка, опять оказался не у дел. Пройдя к накрытому столу, он спросил себе бокал белого вина и, смакуя напиток, медленно двинулся к деду. Но спустя минуту его перехватил молодой поручик в форме Инкерманского полка.

– Мои поздравления, князь, – весело улыбнулся он, беря бокал шампанского.

– Благодарю вас, господин поручик. Позвольте представиться, – вежливо улыбнулся в ответ Сашка.

– Да бог с вами, князь. Вы теперь знаменитость. А представиться должен я. Барон фон Вильтке, Юрий Оттович.

– Рад знакомству, барон, – снова улыбнулся Сашка. – Вы здесь тоже ради празднества или по делу?

– Скорее, по делу, и оно, к моей удаче, счастливо разрешилось для меня, – ответил барон, горделиво подбоченившись.

– Вот как? – дежурно улыбнулся Сашка.

– Уверяю, это не секрет. Я просил у графа руки Юлии Сергеевны, и он дал согласие на наш брак.

– А сама Юлия Сергеевна что же?

– Она согласна.

– Ну и слава богу. Совет да любовь, барон, – развел Сашка руками.

– Благодарю, князь. Но, как я слышал, не так давно вы тоже пытались просить руки Юленьки. Это правда?

– Не совсем так, – качнул Сашка головой.

– Простите, что значит других? – насторожился барон.

– Других, значит, таких как вы, – пожал Сашка плечами. – Ведь это вам она ответила согласием. Но к чему весь этот разговор?

– Признаюсь, я в некотором затруднении, князь, – смутившись, вздохнул поручик.