Такие разные миры

– Признаю, ты крута, – призналась еще одна, остановившись у меня на пути. – Так поступить с Кристиной! С ума сойти!

На ее голове тоже был шарф темно-зеленого цвета, а губы расплылись в широкой и восхищенной улыбке.

Это какой-то розыгрыш? Общешкольный заговор?

Не успела я и слова вставить, как они уже прошли мимо меня.

Но самое страшное было впереди. Хотя, нет, кого я обманываю? Самое страшное случилось в следующую секунду, когда по коридору вдруг пронесся строгий, тяжелый голос миссис Дейфус:

– Мисс Уайт, можно вас на секунду?

Это не было вопросом, как могло показаться.

Скорее четким приказом.

Я была растеряна настолько, что уже не видела никакого смысла пытаться что-то предпринять, поэтому послушно поплелась в сторону директрисы. Она стояла в коридоре в своем деловом костюме. Видимо, куда-то собиралась, но заметила меня и вспомнила, что сегодня еще не докапывалась.

– Слушаю, – сказала я, но голос получился очень слабым.

– В чем дело? Вы что, совсем из ума выжили?

Господи, что на этот раз? Я едва подавила желание закатить глаза от усталости.

– Каким образом тебе удалось заставить полшколы вырядиться в это безобразие?

– Прошу прощения, но… – начала я.

– Будь добра ответить на мой вопрос! Зачем ты упорно пытаешься дискредитировать меня в глазах всей школы, в глазах моих коллег? Ты выставляешь меня посмешищем! Думаешь, я намерена терпеть твои выходки?

Я чуть было не начала снова оправдывать себя, но не видела в этом смысла, поэтому просто молчала, слушая ее излияния.

– Это все тебе не поможет! Я просто исключу тебя из школы! И тогда…

– Подождите, секундочку!

Это был голос Элиаса, снова взявшегося из ниоткуда.

Я была рада его появлению. Как странно.

Повернувшись, я ожидала увидеть прежнего Элиаса Конли – с его черными волосами, пронзающими, словно кинжалы, глазами, ухмылочкой и, может, даже со скейтбордом. Но на этот раз передо мной предстал немного другой человек.

Парень не спеша подошел ближе, пока и я, и миссис Дейфус были ужасно смущены его внешним видом.

– Что это та… – начала было директриса, но Элиас ее перебил:

– Ламия никого не подговаривала, мэм. – Его глаза заулыбались. – Это сделал я.

Он поправил куфию[30] у себя на голове точно так же, как я всю жизнь поправляла хиджаб. Его лицо было частично прикрыто, из-под платка показывалась лишь часть черных волос и его глаза, которые теперь благодаря куфии казались еще более выразительными.