Двойной удар по невинности

И вот случилось новое испытание – именно так я воспринимал эту совместную поездку в загородное имение родителей. С опаской поглядывая на покруглевшую жену, помог ей выбраться из такси и повел к дому. У самого порога она вдруг остановилась, взяла меня за руку, не дав открыть дверь, и шепнула:

– Твои нервы передаются мне, а от меня все идет нашему сыну. Прекрати, Клаус, обещаю, что буду паинькой.

Улыбнулся, обнял ее и ответил нарочито спокойно:

– Жаль, что мама не давала мне таких обещаний. В любом случае, мы здесь всего на пару часов.

– Замечательно, – Лена быстро поцеловала меня в губы и отошла, показывая на дверь: – Тогда давай не будем нагнетать. Открывай и приглашай меня в отчий дом.

Заразившись ее оптимизмом, я невольно расслабился и вошел, пропуская жену вперед. Чтобы там ни было, свой выбор я сделал, и мама непременно его примет. Со временем.

В небольшой гостиной, двери которой оказались открытыми, спиной ко мне стоял Дитрих. Чуть дальше виднелся накрытый на шесть персон стол, возле которого суетилась горничная.

– О, – восторженно сообщила Лена, – я уже забыла все обиды. Ты посмотри, какой торт! И соленья! А молоко есть?

Спустя минуту, перекинувшись с Дитрихом буквально парой приветственных фраз, Лена восседала за столом, напоминая, что не ела с самого аэропорта."

"Ну, а я остановился рядом с братом, с удивлением замечая в нем необычные перемены. Более серьезный взгляд, понимающую улыбку в адрес моей беременной супруги и некое спокойствие в движениях. Он не пытался меня задеть, уколоть или вывести на эмоции.

– Дитрих, что там с мамой?

– А что тебе сказали? – деловито осведомился он.

– Что она практически на смертном одре, ждет нас, чтобы благословить и попрощаться.

– Красиво звучит, – Дитрих покивал, склонив голову. – Я, как ценитель поэзии, в восхищении. Текст явно не отец сочинял.

– Значит, все как всегда?

– Ну, когда я приехал, забыв предупредить о визите, она играла в покер с фрау Хильдой. Потом, конечно, сказала, что это временное улучшение состояния здоровья, и улеглась в постель с видом мученицы.

– Лихтенштайн? Они по-прежнему общаются после той истории?

– Не поверишь, но после той истории даже мне пришлось с ней пообщаться, правда, уже в качестве адвоката.

Я выгнул бровь в изумлении, не совсем понимая, что же произошло.