Двойной удар по невинности

Конечно, ее немного подпортило русское воспитание, но немецкую породу ничем не перебить. Но что самое главное, тебя, Клаус, видела ее бабушка и одобрила вашу с братом кандидатуру в качестве женихов.

– А меня-то за какие заслуги? – кажется, такое отношение зацепило даже Дитриха.

– Ни за какие. Вы с Клаусом близнецы, и фрау Хильду полностью устроила ваша внешность. Ей плевать, кто из вас женится на ее внучке, лишь бы немец, аристократ, и чтобы фамильное состояние после ее смерти не было увезено в Россию или, того хуже, разбазарено попусту.

Вот так практично, цинично и с немецкой прагматичностью родители решили устроить нашу с братом личную жизнью.

– А больше баронесса Лихтенштайн ничего не хочет? – в моем голосе проступили несвойственные мне раздражение и язвительность.

– Разумеется, хочет, – спокойно ответил отец. – Гарантий продолжения рода, а именно внуков. Ее условия сотрудничества с нашей семьей весьма прозрачны: все имущество в качестве приданного отпишется тому, кто женится на Елене и сделает ей ребенка в течение года.

В моей душе все кипело. Хотелось встать и уйти из ресторана сейчас же. Я уже порывался это сделать, когда пришла официантка и поставила передо мной дымящуюся порцию сосисок и пиво.

– Вы не находите странным, – хищно вонзая вилку в еду, произнес я, – жениться в двадцать первом веке по указке родителей на первой встречной? Вы серьезно хотите заставить одного из нас связать жизнь с… этой, – я попытался найти подходящие слова, – Еленой?

– Никто и не заставляет вас связывать с ней жизнь, – в разговор вновь вступила мать и произнесла слова, которые от нее я ожидал услышать меньше всего: – Хранить верность до гроба тоже необязательно! Свяжите с ней только документы и первенца, большего от вас никто не требует.

За столом повисла тягостная пауза. Я отложил приборы в сторону, а аппетит пропал окончательно, к пиву же я и вовсе не притронулся.

Мои родители хотели, чтобы мы с братом не просто переспали с поганкой, а сделали ей ребенка и надели обручальное кольцо на палец. Воображение быстро представило ее рядом со мной у алтаря. Изящную фигурку, обтянутую белым тонким кружевом платья, соблазнительные изгибы ее тела, упругую грудь, перетянутую корсетом, делающим ее еще выше… А потом я откину белоснежную фату с лица и увижу эти раздражающие яркие волосы и безвкусный макияж!

Наваждение тут же исчезло.