Двойной удар по невинности

– Думаю, в этот раз фрау Хильда будет продуманнее и если решит инсценировать попытку убийства, то возьмет нож и ляжет в лужу томатного сока, – криво отшутилась и простилась с немцем.

А через десять минут я уже сидела в гостиной, напротив улыбающейся бабули, и выслушивала ее грандиозные планы на мою жизнь.

– Ты можешь сколько угодно обижаться на меня, – философски начала почтенная немка. – Но в тебе пока говорит твой юношеский максимализм. Через десять лет ты обязательно поймешь меня и оценишь с благодарностью то, что я для тебя сделала.

Твой брак с Клаусом – самая выгодная сделка, которую ты только можешь себе представить. Красив, умен, богат. И ты не хуже. Я уже жду не дождусь, когда возьму на ручки вашего первенца, своего внука…

Мои пальцы впились в подлокотники, и чем дольше слушала, тем больше не понимала, что вообще тут делаю. Интересно, если я откажусь от наследства, меня сразу подвергнут анафеме или все же кинутся в ножки, о которые сейчас терлась лысое чудище по кличке Мими, и даже начнут уговаривать, чтобы взяла деньги?

А бабуля продолжала:

– Милая Хелен, моя единственная просьба к тебе: не бери после свадьбы фамилию мужа.

Не в обиду Клаусу, но Сайн-Витгеншайн звучит просто чудовищно. Я бы хотела, чтобы ты носила имя моего рода – Лихтенштайн. Это вполне можно устроить, сменив твою русскую фамилию.

Все, с меня хватит!

Я рывком поднялась с кресла, набрала полные легкие воздуха, чтобы высказаться, но в этот момент в гостиную вошел Гектор с незнакомым мужчиной.

– Курьер, – гордо огласил дворецкий на манер Бэрримора из фильма про Шерлока Холмса.

Фрау Хильда возрадовалась пришедшему, потом расписывалась в каких-то бумагах и, получив заветный конверт формата А4, трепетно прижала его к груди, как величайшую ценность.

– Ровно десять ноль-ноль, – торжественно объявила она, когда мы вновь остались одни. – Момент истины, деточка. Сейчас ты станешь одной из самых богатых невест Кельна.

Я просверлила взглядом письмо в ее руках, словно могла воспламенить, и устало осела обратно в кресло.

Наверное, не такие эмоции должны быть у той, кто вот-вот станет почти миллионершей.

Бабуля потянулась за канцелярским ножом, ловко вскрыла письмо, вытащила несколько листов бумаги, поправила пенсне на переносице и с затаенным дыханием вчиталась в строки.

На несколько мгновений в гостиной повисла тягостная пауза, а после с лица фрау исчезла улыбка.