Двойные стандарты

Николас Синклер, – гласила подпись под фотографией, – президент и основатель корпорации „Глобал индастриз“». Лорен не верила своим глазам; ее ум отказывался понимать…

Отложив журнал в сторону, она медленно развернула листок, который Джим вырвал из газеты. Этот номер вышел две недели назад – как раз в тот день, когда Ник отправил ее домой из Харбор-Спрингс из-за того, что ему назначил встречу некий «деловой партнер». Заголовок гласил:

«Финансовые орлы и их бабочки слетаются на вечеринку в Харбор-Спрингс – пять дней удовольствия и развлечений».

"Вся страница была целиком занята фотографиями, сделанными на вечеринке, и комментариями к ним. В центре страницы красовалась фотография Ника, который в привольной позе стоял на палубе кедрового дерева возле дома в «Бухте», одной рукой обнимая красивую блондинку, которой Лорен на вечеринке не видела. Ниже шла подпись: «Промышленник из Детройта, Дж. Николас Синклер, и его давняя подруга, Эрика Моран, возле дома мисс Моран в окрестностях Харбор-Спрингс».

Давняя подруга… Дом мисс Моран…

Боль пронзила все существо Лорен.

– О, Господи, – хрипло прошептала Лорен, и ее глаза наполнились жгучими слезами. Ник занимался с ней любовью, а потом отослал прочь, потому что его подруга надумала присоединиться к гостям Харбор-Спрингс.

Но ей, очевидно, было мало этой пытки! Лорен изучила каждое слово на газетной странице. Потом взяла журнал и прочла еще и статью, которая занимала целых восемь страниц.

Неудивительно, что Биби Леонардос говорила о ней гадости! В журнальной статье говорилось, что у Ника и Биби однажды случился пылкий роман, о котором сплетничали на каждом углу. А потом он бросил красотку ради французской кинодивы – той самой, которая в ту ночь в Харбор-Спрингс играла в теннис без юбки.

Лорен была готова разразиться истерическим смехом. Как раз в то время, когда она гнала машину в Миссури, Ник развлекался с любовницей.

От унижения Лорен была готова умереть. Ее плечи поникли от безмолвных судорожных рыданий. Сложив руки на столе Джима, она зарылась в них лицом. Лорен оплакивала собственную глупость и разбитые мечты. Какой стыд, подумала она, и заплакала еще горше.