Двойной горизонт

А через три дня скончался в своих покоях во дворце, оплакиваемый родственниками, учениками и собратьями по ордену.

А вот Руби Борух, глава банкирского дома, скрывался до последнего, всё время подсылая наёмных убийц, но люди полковника Никитина справились раньше, зачистив весь небольшой, но дружный клан Борухов. Они вообще всегда успевали раньше, за что Горыня про себя звал их хунтятами, в честь Кристобаля Хунты[29], который, как известно, тоже любил успевать раньше.

После зачистки тайной финансовой элиты дела сразу пошли легче и проще, особенно первое время пока агентура финансового интернационала не очухалась.

Пройдя через Учительский переулок, князь вышел на просторный Перунов проспект, за которым находился Мемориальный парк.

– Рота, смирно! Равнение нале-во! – Высокий капитан, сопровождавший группу солдат в ещё необмятых парадных егерских мундирах, с задорно блестевшими кортиками на поясах и эмблемой Первого Особого Корпуса, перешёл на строевой шаг, и чётко, словно на плацу, солдаты промаршировали мимо князя, который тоже откозырял молодым егерям.

Это полки егерей и пластунов наводили ужас по всей Франции, отлавливая некромантов и приводя приговоры полевых судов в исполнение. Это они после чудовищного трёхсоткилометрового марша ударили в стены хорватской крепости Книн, где скрывался беглый магрибский маг Абу Син, и похоронили его под завалами старого замка.

Чем ближе Горыня подходил к парку, тем чаще попадались группы людей, но никто не мешал ему и не приставал с вопросами. Военные отдавали честь, гражданские просто замирали, глядя на то, как он проходит мимо, и даже стайки школьников, вырвавшиеся на экскурсию в этот солнечный сентябрьский день, затихали глядя на явление живой легенды.

Перед парком стояла высокая, почти в десять метров, статуя Перуна, грозно нахмуренным лицом глядя в сторону запада, и с огромным двуручным мечом в руках.

И тогда русские кузнецы и ведуны сделали шестиметровый меч, который было не стыдно вручить богу войны. Из какого металла они ковали его и как закаливали, осталось секретом, но на сильном ветру сталь тихо звенела, словно меч пел бесконечную песню.