Двоедушник

«Если забрать у него винтовку и дернуть пободрее, окажусь там в два счета».

Некоторое время шли в тишине. Не считая Колькиного шмыганья.

– Игни…

– Хм?

– Может быть, развяжешь?

Даже не покосился на нее. Волосы растрепались, губы сжаты. И глаза – злые…

– Нет.

Арсеника замедлила шаг. Ему тоже пришлось это сделать. Встали друг напротив друга. Рука к руке.

– Мне надо… м-м… отойти. – Она виновато опустила глаза.

– Что ты мелешь? Такие, как мы с тобой, не… Или хочешь сказать, что ты сейчас – Ника?

Арсеника вложила в свой долгий взгляд всю силу своего обаяния.

– Так я и поверил.

Наверное, неправильно помнила.

– Игни, подожди!

Он и не торопил. Избегал смотреть на нее. И на воду тоже. То в небо, то под ноги. Ресницами хлопает. Бледный, под глазами тени. Устал, наверное, от собственных закидонов… Пожалуй, она понимала, что Ника в нем нашла. Хоть и грубиян редкостный.

– Чем мне доказать?

Игни молчал. То ли сам не знал, то ли не хотел подсказывать.

– Утром, когда мы встретились… – Откуда, черт побери, откуда всплывают эти слова? – Это было так… Я хочу сказать, что раньше не знала тебя таким.

– Я не хочу сейчас об этом."

"– А потом ты плакал. После всего, что было, плакал и говорил со мной. Непонятно, много. Ты совсем не умеешь объяснять. Поэтому я делала так… и вот так…

Она привстала на цыпочки, дотянулась до его губ, зажмурилась.

Шершавые, соленые…

Отозвался. Ого, как. Голодный… Не хватило того, что было утром.

Ей тоже.

А ты, оказывается, нежный, когда ружьем не размахиваешь.

Вот только твоя нежность тоже украдена у нее.

– Или не будем? – спросила она лукаво. Открыла глаза и любовалась тем, как ему хорошо.

– Ник, продолжай…

Его пальцы начали развязывать узел. Виток за витком разматывали шнур.

– Больно?

– Ага.

Не отрываясь от ее губ, он осторожно разминал ей запястье. Арсеника высвободила руку, в притворном порыве обняла его за шею. Нащупала ремень карабина. Кажется, Игни достаточно увлекся, чтобы застать его врасплох.

Но Арсеника медлила. Не могла и не хотела останавливаться. Лицо пылало, дыхание сбилось, она почти забыла, ради чего все это начинала, и просто принимала то, что он хотел ей дать. Или не ей – но сейчас это было неважно.

В себя ее привело шарканье ног. Это Колька прохаживался в сторонке и приглушенно что-то напевал.

Прости.

Арсеника сдернула карабин и сразу же отскочила, неумело держа его обеими руками.

Игни не удивился.