Двое папочек для дочки

А потом, когда там, в доме, ты выскочила на улицу, и не отозвалась на мой зов, я подумал, что ты погибла. Ты не знаешь, тут рядом есть небольшое озеро, скрытое под толщей снега… буквально в двух шагах от дома. Его даже не видно. А лед тонкий. Если бы ты встала на него, то мгновенно ушла под ледяную воду. Я бы не смог тебя спасти. Не успел. Я бы даже не услышал твой крик… — Звенящий от волнения голос Дэма сорвался. Я видела, как он усилием воли буквально заставляет себя продолжить. И взяла в ладони его холодные руки, пытаясь передать свое тепло.

Как это делал он совсем недавно.

— Прости. — Дэм мягко убрал мои ладони от своих рук. — Я не выношу чужих прикосновений.

— Что случилось с тобой после того, как ты решил, что я погибла? — Я не хотела показывать, что меня задел его жест. Ведь только недавно ему нравились мои прикосновения. А сейчас он замкнут. Закрыт. И сосредоточен.

— С самого детства я научился уходить в себя, когда мне плохо. Были обстоятельства вынуждающие меня делать это. — Дэм помолчал, собираясь с мыслями.

 — Я словно выключал сознание, и моя боль уходила. Физическая, эмоциональная, неважно. Вот только я уже взрослый, а эта особенность никуда не делась. При сильном потрясении я просто отключаюсь. Если бы ты меня не встряхнула, не уверен, что я бы сумел сам вернуться обратно. Но довольно откровений на сегодня. Пойдем на кухню, выпьем чаю? Нам ждать спасательную бригаду еще пару часов. Надо развеяться.

***На кухне мы оба почувствовали себя лучше. Светлая мебель, мягкая замша стульев, свистящий чайник, подмигивающий синим блестящим боком.

И печенье в пачке — подарок от администрации курорта. Я вдруг вспомнила, как мне говорила бабушка, что печенье — лекарство от любой печали и протянула одну Дэму. Он принял ее с благодарностью, а я тем временем, заварила чай. Ароматный, с химическим вкусом апельсина и корицы.

— Садись, я налью, поухаживаю за тобой. — Я не сдержала улыбки, так потешно Дэм вписался в интерьер маленькой кухни. Казалось, вот-вот, и он плечом сшибет полку. Потешно, но удивительно органично смотрелся мужчина на этой кухне, и вдруг заныло где-то внутри: «как хотелось бы, чтобы так было всегда.

Ночь, печенье на блюдце, и Дэм, разливающий ароматный чай на кухне… через десять, двадцать, тридцать лет точь-в-точь».

Я тряхнула головой. Бред какой-то. Я вижу этого мужчину второй раз в жизни. Скоро закончится мой маленький отпуск, и мы с родителями уедем домой. И я больше никогда не увижу Дэма. От этой мысли внезапно захотелось плакать.