Сладкий хлеб мачехи

Все, пока, мне некогда…

Интерьер в кафе был так себе, плебейский. Не кафе, а забегаловка какая-то. Хорошо, хоть народу мало. Интересно, как она сейчас выглядит, его жена? Постарела, наверное. Десять лет — это плюс довольно критический для женской красоты. Огромный такой плюс. Ощутимый. Сколько ей сейчас? Тридцать восемь? Ну да, бальзаковский возраст…

В дверной проем важно вплыла полная блондинка, и Вадим, нервно затушив сигарету, впился в нее глазами. Даже на стуле привстал слегка. Нет, не она. Рука сама потянулась к сигаретной пачке, зажигалка послушно выдала блеклый огонек.

Зачем он так много курит? Волнуется, что ли? Нет, а чего волноваться-то? Ну, попросила жена о встрече, он пришел. Отчего ж не прийти? Да и какая она ему жена? Всего лишь бывшая. Хотя по паспорту — самая настоящая, юридическая.

— Здравствуй, Вадим. Спасибо, что пришел.

Он вздрогнул, поперхнулся дымом, торопливо развернулся на стуле. Надо же, как это он ее проворонил?

— Ну, здравствуй, моя пропавшая жена… Спасибо, что нашла время для брошенного мужа.

— Вадим… Давай сразу договоримся, хорошо? Не надо нам вот этого. Я не отношения выяснять пришла, я ни в чем перед тобой не виновата. Перед Глебом — да, виновата, а перед тобой — нет. Мне просто поговорить надо. По делу. Можно, я сяду?

— Да… Садись, конечно…

Он протянул руку, приглашая ее сесть напротив. Жест получился картинный какой-то, барский немного. Она опустилась на стул так, будто присела на минутку, набегом. Смотрела на него хмуро. Нет, не рассматривала с любопытством, а будто собиралась с мыслями.

А он, смешно сказать… Он волновался! Зачем-то снова затушил только-только прикуренную сигарету в пепельнице, слегка поерзал на стуле, попытался улыбнуться насмешливо-безмятежно. Ну-ну, мол, слушаю. И, странное дело, мысли об ощутимости десятилетней прибавки к женскому возрасту исчезли куда-то, будто и не было их вообще. Хотя, надо сказать, она выглядела именно так — десять лет плюсом. Да, повзрослела. Но неубедительно как-то. А если приглядеться повнимательнее, подольше, то вроде и нет этих десяти лет… Прическа другая, ни грамма косметики на лице… Зато глаза — те же! Грустные, с нежной обаятельной поволокой. И лоб, и губы, и выражение лица — беззащитное и в то же время чуть-чуть надменное. Нет, нисколько она не изменилась. Именно та самая Бася сидела перед ним сейчас, та самая!

— Доброе утро… Что будете заказывать? — ласково пропел над ухом голосок официантки. И он снова вздрогнул, ругнув сам себя за дурацкую нервозность.