Сладкий хлеб мачехи

На полпути остановилась, обернулась, махнула рукой. Вадим тоже помахал ей ладонью — красиво, вальяжно, уверенно. Когда Варя скрылась за дверью подъезда, взглянул на часы и, озаботившись лицом, быстро сел в машину, включил зажигание, начал выкручивать руль, пытаясь развернуться. На секунду свет фар ударил Басе в лицо, и она инстинктивно присела, сжалась в комок. Так и сидела, пока не стих в арке шум мотора. Потом с трудом распрямилась, сделала первый осторожный шаг. Все тело дрожало, и мысли в голове тоже дрожали, разбегались недоумением.

Нет, так не пойдет… Надо срочно собраться, и мысли собрать, и привести себя в порядок. Сейчас, сейчас… У нее все получится. Ведь получалось же раньше! Сумела же она в свое время забыть… Или не сумела? Или ей показалось, что она уничтожила, растоптала и победила свою прошлую жизнь? Уничтожила вместе с тяжелыми снами, тоской, любовью к Вадиму, чувством вины перед пасынком. Выходит, не уничтожила, не растоптала? Господи, как больно, как же ей только что было больно…

Вздохнув, она подняла глаза к темному небу, прислушалась к шуму ночного холодного ветра.

Долго стояла так, не двигаясь. Потом вдруг обнаружила — дождь пошел. Привычная морось остудила, обласкала лицо, и дрожь в теле почти утихла, и прежние заполошные мысли ушли, оставив после себя ощущение покойной безнадеги. Ладно, пусть. Ничего теперь с прошлым не сделаешь. Ушло и ушло. А жить дальше надо.

И домой идти надо. И Вариной судьбой заниматься надо. И не дай бог, если она успела в Вадима влюбиться. Ни к чему сейчас девчонке лишние разочарования. Совсем, совсем ни к чему…

— Бась, ну ты где, я уж волноваться начала! — встретил ее в прихожей громкий Варин шепот. — Звоню тебе на мобильный, звоню, а ты не отвечаешь! Хотела уж в кафе к тебе бежать!

— Наверное, я не слышала, Варюш… Извини…

— Бась, ты чай будешь?

— Буду. Я замерзла сильно.

— Тогда пойдем на кухню, только тихо.

Не дай бог, наша сердитая тетенька проснется.

— Пойдем…

На кухне, сев за стол и ухватившись холодными пальцами за горячую кружку с чаем, она снова будто впала в анабиоз — сидела, смотрела, как Варя с удовольствием намазывает себе масло на хлеб, как рассказывает веселым шепотом что-то из своей студенческой жизни, как блестит глазами, как растягивается в довольной улыбке ее пухлый красивый рот.