Сладкий хлеб мачехи

Да выключи ты его, давай позавтракаем спокойно!

Глеб послушно потянулся за пультом, и в следующую секунду среди опустившейся на кухню тишины раздался ее громкий запоздалый всхлип. Черт его знает, как так получилось. Сам по себе вырвался, на вдохе. А сама виновата! Если б мужик в телевизоре продолжал тараторить, Глебка и не услышал бы…

— Так. Опять, значит, плакала. С отцом ссорились, да? Чего он на тебя наезжал?

— Нет, Глебушка. Он не то чтобы… он… он…

— Да ладно, я же слышал! Еще и к имени твоему привязывался! А правда, почему тебя так интересно назвали — Барбарой? Я никогда не спрашивал…

— Да ничего интересного, Глебка.

Просто моя мама так захотела. Ты же помнишь мою маму?

— Ну да. Ты меня маленького к ней в гости возила. Я помню. Я ее звал — бабушка Фрося. Она мне каждый день пирожки пекла и козьим молоком поила. Мы с ней ходили, я помню, на эту козу смотреть. Она была настоящая, беленькая такая. Машкой звали. Мам, а Фрося — это значит Фекла, да?

— Нет, Глебка.

Ее полное имя — Ефросинья. Дед наш, понимаешь ли, был со странностями и дочерям своим, то есть маме моей и тете, дал старинные русские имена — Евдокия и Ефросинья. Ты представь только, каково им было расти с такими именами — Дунька и Фроська? Знаешь, как их в школе за это жестоко дразнили?

— Да уж, прикололся твой дед, ничего не скажешь…

— Ага. Прикололся. Вот моя мама и решила, что дочку потом обязательно как-нибудь красиво назовет. Ну, и назвала… Она ж меня без мужа родила, дед ее потом за это из дома выгнал.

Жуть какой строгий был! Тетя Дуня сама от него уехала, а мама с маленькой дочкой, со мной то есть, из дома ушла. Правда, потом, когда он совсем состарился, с мамой помирился. И меня, свою внучку, признал. Но все равно упорно называл меня Варькой. Никакая ты, говорил, не Барбара, а как есть Варвара. А фамилия у меня была Брылина. Вот и росла я Барбарой Брылиной, сама того не ведая, какая у меня тезка-актриса есть. Это уж потом знаменитый новогодний фильм на экраны вышел — ну, который перед каждым Новым годом обязательно по всем каналам крутят, про иронию судьбы, про учительницу… Видел?

— Да видел, видел… По-моему, фигня полная.

— Ну почему же — фигня? Совсем даже не фигня! Ты еще омлет будешь?

— Давай…"

"— А насчет фильма ты не прав, Глебка! — горячо продолжила Бася, повернувшись к плите и накладывая в тарелку пасынка еще одну порцию омлета.