Двое

То, что он близок к финалу я чувствую интуитивно: его пальцы сгребают мои волосы, шлепки ускоряются до бешеного ритма и становятся оглушительными. Я кричу оттого, что давление внутри становится невыносимым. Кажется, еще секунда и меня разорвет.

Все прекращается через несколько секунд. Руки Булата покидают мои затылок и крестец, внутри тоже становится свободно.

Я боюсь пошевелиться. Ноги ощущаются немощными и мягкими, руки онемели, грудь и низ живота напротив горят.

Я снова ощущаю ладонь на своей талии — Булат рывком ставит меня на ноги и разворачивает.

Его зрачки расширенные и черные, на лбу серебрятся капли пота. Я машинально опускаю взгляд на алое пятно на ткани его рубашки и растерянно моргаю. На нем моя кровь.

— Стоишь? — он приподнимает брови. — Сходи в душ, подмойся. Потом ляжешь спать.

6

Я загипнотизировано смотрю, как розовая лужица воды исчезает в хромированном сливе, и не нахожу в себе сил пошевелиться. Я больше не девственница. Не знаю, что привело меня в такой ступор — ведь я смирилась с мыслью об этом еще перед встречей с Маратом, и на простыни с лепестками не рассчитывала.

Я смахиваю нечаянно скатившуюся слезу и встряхиваю головой. Хватит. У меня было много возможностей лишиться невинности: хоть со смазливым одногруппником Лешей, хоть с Димой, который влюблен меня с первого класса. Сама отказывалась. Да и кто сказал, что с ними было бы намного лучше? Оксанка говорила, что первый раз всегда больно и страшно.

Я опускаю пальцы вниз и с опаской ощупываю половые губы.

Увеличились в размере и выпирают. Так теперь всегда останется? Столько вопросов и мыслей, которым суждено остаться висеть в воздухе. Например, что будет со мной завтра.

Я выключаю смеситель и отодвигаю уже знакомую стеклянную перегородку. Что сделано, то сделано. Пятиминутной жалости к себе достаточно, чтобы оплакать потерянную девственность, а нужно жить дальше. Сегодня у меня есть крыша над головой и постель, а обо всем другом я буду думать позже.

Замотавшись в полотенце и засунув подмышку свои вещи, я выхожу из душевой.

Стараясь ступать осторожно, чтобы не усиливать дискомфорт в промежности, возвращаюсь в спальню и вижу, что Булата в ней нет. Взгляд машинально падает на кресло: через спинку небрежно переброшены брюки и рубашка с пятном моей крови. Прислушиваюсь. Из-за двери доносится легкий шум и журчание воды. Он в ванной.

Я перевожу взгляд на заправленную кровать, и после секундных колебаний стаскиваю с нее шоколадное покрывало.